Ареал

 — Асенька ещё совсем маленькая, иногда болтает всё подряд! Она сама не понимает, что говорит, ребеночек ведь!

Медведь почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок. Ерунда, он не смотрит в сторону Эпицентра вот уже почти пару месяцев, и у него с головой всё в порядке! Мало что может ляпнуть дитё неразумное, это простое совпадение. Она имеет в виду Шороха, который стоит позади него!

— Дядя там! — мохнатая мордочка высунулась из материнских одежд. — Дядя сейчас там!

Она ткнула ручкой куда-то на северо-восток, в сторону Печоры, и Кварц с Шорохом невольно посмотрели в ту сторону. Медведь скрыл выдох облегчения. Эпицентр находится в другой стороне, а там ничего нет, кроме обломков кирпичной стены, усыпанных желтушной ареаловской пылью. Он коротко покосился на разбитую кладку, и в следующий миг сознание рухнуло в нечто туманное и всепоглощающее. Окружающая действительность исчезла вместе с руинами Ухты и мутирующими лесами, и Медведь четко увидел неподвижно стоящую вдали фигуру человека в старой фронтовой форме с автоматом ППШ на груди, рядом с которой замерла огромная антрацитово-черная лайка. До красноармейца было очень далеко, десятки километров, его не могло быть видно никак, линия горизонта расположена гораздо ближе, это невозможно… Жесткий, пронизывающий, словно рентген, взгляд бесконечно-голубых глаз обжег плывущее в тумане сознание, и Медведь понял, что Фронтовик смотрит на него в упор, с расстояния в пару шагов. Человек в красноармейской гимнастерке медленно поднял тяжелую руку и неторопливо поманил его к себе.

— … с тобой? Ты меня слышишь? — настойчивый шепот в ухе выдернул Медведя из безликого тумана в реальный мир. — Коля! Слышишь меня? — Кварц стоял прямо перед ним и внимательно вглядывался майору в глаза. — Антибиотик раненому колоть не пора?

— Да, сейчас вколю, — Медведь вышел из оцепенения и полез в аптечный подсумок за препаратом.

— Дядя сейчас там, — обезьянка продолжала тянуть лапку в сторону Печоры. — Дядя гуляет. Дядя ждёт дядю. Там! — Ланка сместилась в сторону Эпицентра, и внимание детёныша переключилось с Медведя на лежащего на земле человека: — Папа! Папе теперь не больно. Асе тоже не больно!

Мохнатое существо вновь скрылось в складках одежд матери, и оттуда донеслось негромкое «Дядя хороший!». Медведь торопливо склонился над раненым сталкером и принялся возиться со шприцом, предпочитая не думать, какого именно «дядю» обезьянка назвала «хорошим» и что означает это качество в понимании рожденного в Ареале существа. Взгляд Фронтовика всё ещё стоял перед глазами, и здоровяк огромным усилием воли заставил прийти в норму взвинченные до предела нервы. Это ему удалось неожиданно быстро, и спустя минуту он был почти полностью спокоен.