Принц Ардена

То, что ты женился на мне, чтобы Уилл мог жениться на Анне, и… – Аврора замолчала.

– И что?

– И все, что думает твой отец об этом… о тебе…

Рэндалл с шумом втянул носом воздух, почувствовав приятный аромат хвои, снега и мяты.

– Гордая северянка, презиравшая бастардов, вдруг сменила гнев на милость. С чего бы это? – Он наклонился к лицу Авроры и коснулся губами ее скулы. Он услышал судорожный вздох, ощутил, как участилось ее сердцебиение. Приблизившись к ее уху, Рэндалл вкрадчиво спросил: – Бедного мальчика презирает собственный отец, и ты решила его пожалеть, верно?

– Нет, – еле слышно прошептала она.

– Тогда что, Аврора? Какого черта ты поменяла свое мнение обо мне? Говори, – зло прошипел он.

– Я увидела тебя настоящего…

Рэндалл замер и удивленно моргнул глазами. Ослабив хватку на ее шее, он провел пальцами по воротнику платья. Ему было тяжело сдерживать рвавшийся наружу гнев, но внешне он оставался спокоен. Лишь тяжелое дыхание свидетельствовало о том, что он сейчас ходит по лезвию ножа и рискует сорваться в пропасть.

– Настоящего? Это какого? – Рэндалл отодвинул край платья и медленно провел костяшками пальцев по коже, спрятанной под мягкой тканью. – Сломленного, разбитого, грустного? Такого, Аврора? Думаешь, это был настоящий я? Нет, душа моя, определение моей истинной сущности ты дала неделю назад. Я – омерзительный бастард. Проклятое дитя дьявола.

В глазах Авроры зародилась решительность. Она упрямо смотрела на него и твердым тоном произнесла:

– Нет, Рэндалл, это не так. Ты не омерзителен."

"Он громко рассмеялся. Казалось, последняя капля его самообладания с глухим стуком упала в горящую пропасть и с шипением растворилась в огне гнева.

– Помнишь, что я тебе говорил, Аврора? Никогда не заходи в клетку с хищным зверем, если не знаешь, как его приручить. Хочешь узнать меня настоящего? Получай!

Рэндалл вжался в ее рот яростным поцелуем. Хотя нет. Это был даже не поцелуй. Он терзал мягкие губы Авроры, облизывая и кусая до боли. Он не хотел, чтобы ей нравилось, – он, напротив, добивался того, чтобы она оттолкнула его, чтобы скинула в пропасть его персонального ада. Но Аврора терпеливо сносила этот натиск. Не предпринимала никаких попыток сопротивляться.

Он с силой потянул ткань платья, обнажая ее бледную кожу, и град грубых поцелуев обрушился на нежную девичью грудь. Ему хотелось выплеснуть всю свою боль, что ослепляла и сдавливала грудную клетку, не позволяя свободно вздохнуть. Но что-то удерживало его на краю пропасти. За каждым жестким поцелуем следовал более нежный и чувственный.

– Я могу взять тебя прямо здесь и сейчас, могу причинить тебе боль, – с надрывом простонал он ей в шею. Его тело сотрясала мелкая дрожь, а гнев переходил в удушающее отчаянье.