Изгнанник Ардена

Я пыталась таким образом защититься. А ты такой же ревнивый болван, как и все мужчины, которых я встречала до тебя.

Тристан изумленно выгнул брови, но уже в следующий миг опасно прищурился. Он приблизился, стирая между ними всякое расстояние. В его глазах полыхало такое пламя, что внутри Адалины что-то дрогнуло и она все-таки отступила.

– Ты всерьез решила, что я разозлился из-за какой-то глупой ревности?

– А что это было? Объясни мне, Тристан, или Амир, или Аурелион, я уже запуталась, как мне тебя называть, – взорвалась Адалина. – Ты весь вечер избегаешь меня будто прокаженную, а я просто выполняла свою часть задания и помогала тебе пробраться в покои этого клятого изготовителя ядов. Хотя нет, – она горько усмехнулась, – в твоих глазах я не прокаженная. Я шлюха.

Челюсти Тристана напряглись, и он сжал руки в кулаки, отчего на повязке проступили новые пятна крови, но теперь с внутренней стороны. Очевидно, он не только сбил костяшки, но и порезался об один из осколков.

– Ты не шлюха, Адалина, и не прокаженная. Ты дура! – грубо выплюнул он. – Хочешь знать, почему я избегал тебя? Оглянись и посмотри, что я сотворил с комнатой. Я не хотел срываться на тебе.

Он вновь двинулся на нее. От него исходили волны гнева, и Адалина снова попятилась, пока не уперлась спиной в каменную стену. Тристан обхватил ее горло здоровой рукой, не грубо, а бережно и нежно, от чего все ее тело покрылось мурашками.

– Когда я увидел, что этот ублюдок швырнул тебя на кровать, то хотел выйти из укрытия и раскроить ему череп – ни о чем другом думать не мог. От жесткой расправы меня разделяли считаные мгновения. Я уже собирался наплевать на зов разума и убить его, но он наконец-то уснул.

Свою гневную тираду он сопровождал нежными поглаживаниями по ее коже. Он смотрел на нее обезумевшим взглядом, прижимал к стене своим крепким телом, и Адалине становилось все труднее дышать.

– И нет, я разозлился не из ревности, – продолжил он тише, но еще более пылко. – Я боялся, Адалина. Боялся за тебя. Меня волновало только, что ты могла пострадать. И я ненавижу себя за то, что подверг тебя опасности. Вот какова причина моей злости.

Его дыхание срывалось и опаляло ее лицо. Тристан нервно облизнул губы, и Адалина уже хотела прильнуть к нему, как вдруг он отступил.

– Тебе лучше уйти.

Он убрал руку с ее шеи и, резко развернувшись, прошел через арку в спальню. Широкий проем был занавешен кисеей из разноцветных деревянных бусин, которые тихо застучали друг об друга.

Какое-то время Адалина стояла в полном смятении от признания Тристана, а потом на ватных ногах направилась через усеянный осколками пол к выходу. У двери она остановилась и коснулась шеи.