Арбин

Есть и алиби, и люди, которых он знал. С той осенней поры Влад не приезжал сюда более, чтобы не вызывать подозрения в столице.

Вскоре после того разговора Влад лично связался с дядей по моей просьбе, и теперь материальная помощь Влада, которую он оказывал мне на начальном этапе самостоятельной жизни и которую мне приходилось принимать, была мне не нужна. Я отвергла ее сразу, как только вступила в права наследства.

Я связывалась с дядей всего лишь раз, но он ничего не знал о моей беременности. Он знал лишь ту информацию, которую ему разрешили знать – я сбежала, и все на этом. Виктор сказал, что хотел бы меня увидеть сразу же после своего освобождения. Я пообещала ему, что мы обязательно встретимся, это должно было случиться в начале две тысячи шестого года.

Тем временем я без проблем приобрела небольшой домик возле моря, переехала от гостеприимной семьи и до конца своей беременности жила в спокойствии и любви к тому малышу, которое я носила под сердцем.

«Любовь к ребенку, зачатому в насилии – это сложно», - так сказал недавно Влад… Он один и напоминал мне о данном факте, я же о нем - часто забывала. Растет малыш и все на этом, все хорошо и прекрасно. Я никогда не задумывалась о том, чтобы делать аборт или не любить эту маленькую еще не родившуюся жизнь. Я понимала, что у меня кроме этой жизни больше никого не остается, а имя, которое я дам ему, своему малышу, вселяло в меня еще больше положительных эмоций. Имя, домик на берегу моря, прекрасный тихий город и одиночество.

В моей голове отчаянно билось мужское имя, и я даже не задумывалась о том, что может родиться девчушка. Я знала наперед и чувствовала, что имя это – прекрасно.

Артем. Его будут звать Артем!

А ровно первого февраля, к началу настоящей зимы у Арбина родился сын, которого в присутствии Цесарского, Ани и Нины я назвала Артемом.

Отрада Артем – именно так звали моего отца. Именно так."

"Только вот едва я увидела его – мальчика, едва взяла его на руки, так и замерла. И все врачи и акушеры замерли рядом со мной. Для меня перестал существовать мир, горечь мира, его боль и радость тоже. Все опустилось, все померкло. Я забыла, как дышать, когда увидела в малыше черты человека, изменившего мою жизнь. Этот человек перевернул мою жизнь с ног на голову, принес горечь и печаль, а его… а его сын все возродил одним лишь появлением на свет.

Наш сын.

Вспышка яркого света подобно молнии пронеслась в моей голове, мысли вихрем сменялись одни за другими, но улыбка… моя улыбка на миг померкла. Концы моих взволнованных губ опустились, я почти перестала дышать, плакать и радоваться.