Дети Арбата

— В нашей стране фактический брак приравнен к официальному. Ведем общее хозяйство, спим в одной постели, муж и жена.

— Варя, что ты говоришь?! — поморщилась Софья Александровна.

— А что такого? Я недавно была в суде, разбиралось дело об алиментах. Судья прямо спрашивает: общее хозяйство вели? В одной постели спали?

Софья Александровна снова поморщилась.

— Софья Александровна, скажите прямо: вам неудобно держать нас у себя? — серьезно проговорила Варя. — Вы боитесь?

Софья Александровна так же серьезно ответила:

— Пока вы не устроитесь по-настоящему, в своей собственной комнате, живите у меня. Только надо сделать так, чтобы не было неприятностей. Ты согласна со мной?

— Я согласна и я подумаю.

— И еще, Варенька, я видела у вас в комнате ружье, даже два.

— Это охотничьи ружья. Костя — охотник.

— Все равно. Ты должна меня понять. Арбат — режимная улица, и в моемположении я не могу допустить в доме ружей, — голос Софьи Александровны звучал настойчиво, — сейчас к этому относятся строго. В своей квартире Константин Федорович сам бы за это отвечал, в моей квартире отвечаю я.

Она помолчала, потом добавила:

— Я обязана сохранить эту комнату для Саши, это Сашинакомната, я обязана отвести от нее любую угрозу, даже самую незначительную."

"— Хорошо, — сказала Варя, — больше в доме ружей не будет.

Своими глазами Варя не видела Костиной прописки. В Крыму, в гостинице, вместе с ее паспортом он предъявлял и свой, заполнял анкету, писал адрес: Москва и так далее, то есть писал то, что у него в паспорте, ведь регистраторша это проверяет.

И все же в своих руках Варя Костин паспорт не держала. Вдруг она ошиблась, вдруг он писал не «Москва», а другой город? Ей безразлично, но подводить Софью Александровну нельзя.

В тот же вечер она сказала Косте:

— Софья Александровна беспокоится насчет твоей прописки.

— Я же ей сказал, где я прописан, она что, не верит?

— Верит. Но Галя, соседка, склочничает, хочет оттяпать комнату, кричит всюду, что Софья Александровна спекулирует жилплощадью. И, если у тебя не окажется московской прописки, у Софьи Александровны будут неприятности.

— Показать ей паспорт?

— Это было бы лучше всего.

— А когда? Я прихожу, она спит, просыпаюсь, она уже ушла.

— Оставь мне, я ей покажу.

Он покосился на нее.

— Я не могу оставлять паспорт, он мне нужен. Разбуди меня завтра пораньше, я ей сам покажу.

— И еще. Она просит не приносить в дом ружей.

— Но ведь это охотничьи ружья, это не запрещено.

— Все равно, Галя об этих ружьях может донести.

— Скажи, что у меня есть документ, разрешение.

— Разрешение может быть на одно ружье, а у тебя их несколько.

— Охотничьи ружья — вещь законная, и пусть Софья Александровна успокоит свои нервы, — раздраженно проговорил Костя.