Аравийская жемчужина

При Ней и при родных старался более– менее держаться… а наедине с собой раскисал, как тряпка… Ненавидел себя за эту гребанную слабость по ней… Ревность… Жадность… Непонимание… Она была рядом и в то же время… Далеко… Не поймать, не прижать, хоть прижимал до хруста ее тоненьких костей… И ведь точно, бабочка… В банку посадить можно, а сожмешь в руках– превратится в ничто…

Потратил уже несколько десятков тысяч долларов на то, чтобы убрать из социальных сетей все видео и фото с ней во время выступлений… Как оказалось, это дело непростое, но это того стоило… Сама мысль, что на нее продолжают пялиться с экранов своих телефонов, убивала его, вводила в ярость, в неистовство… Зато он хранил эти видео на телефоне… Пересматривал часами, возбуждался, злился, снова возбуждался… Микаэл знал, почему не удаляет их у себя, хоть сами обстоятельства их записи были для него ненавистны… Во время выступлений Оксана была такой, какой он увидел ее в первый раз– пленительной королевой, от которой дух захватывало… Ее глаза горели страстью… Точно так же, как когда она кончала… Только в эти секунды он видел тот же блеск ее изумрудных океанов… Он мог бесконечно долго доказывать самому себе, что ее танцы– недостойная блажь, но стоило только сравнить ее, потухшую, потерянную, сейчас, и ту девушку там, во время выступлений– все становилось понятным… Может и права была эта чертова Виталина? Может, Оксана действительно была создана для другого… Для высокого… Для большой сцены… От этой мысли начинал смеяться гомерически… Почему из всех женщин на Земле он встретил и полюбил именно ту, кто мечтала, о чем угодно, только не о такой жизни, как с ним, не готова принять его, не сломавшись… Миллионы девушек были бы счастливы занять ее место, а она… Она просто позволяла ему быть рядом с собой… Да, на самом деле все именно так… Разве она хоть раз сказала ему сама, что любит? Разве спросила, чем он увлекается, да что угодно хотя бы спросила? Какие мультики смотрел в детстве, по каким фильмам и группам фанател… Ничего… Она знала лишь то, что он сам рассказывал…"

"Иногда Микаэл думал, что так расплачивается за свои грехи… Это Оксанино показное равнодушие, эта жизнь «в одолжение» с ним разрушали его изнутри. Возможно, будь он мужчиной попроще, не привыкшим с детства к обожанию, восторгу, поклонению, подобного рода аррогантное поведение женщины рядом воспринималось бы им как должное… Но он… Он был уязвлен… Постоянно уязвлен… Загнал себя в какой– то психоз… Иногда ему казалось, что он заколдованный, словно пришитый к ней нитками… И с ней тяжело, и без нее никак…

Надо было выходить из этого идиотского состояния– за последние два месяца доходы упали почти вдвое, потому что его мысли были на ней и в ней, а не в делах.