Аравийская жемчужина

Так, чтоб до сотрясения, до кровавых брызгов… Чтобы эта боль хоть немного перекрыла боль душевную… Ненавидел себя за то, что был так легкомысленно жесток, так циничен, так высокомерен… Он, рожденный в роскоши и достатке, избалованный вниманием и деньгами… Кто он был такой, чтобы выносить приговор маленькой сильной девочке, оказавшейся один на один со стаей поганых, похотливых хищников, готовых в любой момент ее разорвать в клочья… Нестерпимо больно… Неимоверно стыдно…

А еще он понимал, что совсем не знал свою девочку… Не знал о ее мечтах, о ее переживаниях… О страхах ее не знал, да и о радостях не особо… Она не открывалась ему, да и он как– то не особо стремился открывать… Да, пару раз заводил разговор о жизни, но встретив равнодушие или отчужденность, сразу соскакивал с темы, предпочитая переводить их общение в горизонтальную плоскость… А сейчас вдруг захотелось сесть с ней и часами говорить… Чтобы все ему рассказала… С самого начала…"

"Дверь скрипнула. В сени нырнула Оксана в аккуратном по фигурке черном драповом пальто с пушистым меховым воротником, принесла с собой зимнюю свежесть и пирожные… Они пересеклись глазами… Девушка едва заметно вздрогнула… Словно почувствовала, словно увидела, что с ним что– то не то… Что изменилось что– то, в том, как смотрел, как дышал прерывисто… Опустила молча глаза на стол. Там детский альбом с их фотографиями… Невольно покраснела…

– Мама тебе уже все скелеты из шкафа повытаскивала?–  смущенно сострила.

Микаэл улыбнулся… Нежно, пронзительно…

– Вот сижу и думаю, чем теперь тебя буду шантажировать, фотографией с беззубой улыбкой или с сотнями косичек на голове?

В ответ девушка тоже улыбнулась. Скинула с себя пальто, бережно повесила его на вешалку… И он снова поймал себя на мысли, что даже в этом жесте читалась ее ответственность, ее серьезность и привитая с детства нуждой бережливость. Микаэл относился к своим вещам, как в тряпкам… Швырял, кидал, вечно не помнил, что и где оставил… Оксана была другой… Она теперь всегда будет другой, всегда такой останется, какой роскошью ее ни осыпай… А ему хотелось….