Екатерина Арагонская. Истинная королева

На столе у Екатерины появлялись окунь, плотва, палтус и миноги. Мяса тут было мало, но это ее не беспокоило, она привыкла поститься ради здоровья телесного и духовного, причем не только по пятницам, но и в другие дни. Посредством самоограничения и покаяния она скорее достучится до Господа и подвигнет Его взглянуть на нее благосклонно.

В молитве Екатерина находила главное утешение. В ее покоях имелась комната, откуда можно было видеть алтарь замковой церкви. Здесь Екатерина и преклоняла колени. Всегда одна, почти каждый день и каждую ночь она молилась у окна, опираясь на подоконник. Часто он становился влажным от ее слез, пролитых в одиночестве, печали и тоске по Генриху и Марии. Остальное время Екатерина проводила со своими дамами: они шили напрестольные пелены и священнические облачения для церквей близ Бакдена.

Они прожили в Бакдене совсем недолго, когда лорд Маунтжой принес письмо для Джейн Сеймур.

– Плохие новости? – мягко спросила Екатерина, наблюдая за лицом девушки, пока та читала.

– Да, мадам. Отец приказывает мне безотлагательно вернуться домой. Говорит, что нашел мне место при дворе и оно ему досталось дорогой ценой.

– У леди Анны?

Кому еще могла служить Джейн при дворе? Сэр Джон Сеймур явно не терял времени даром.

– Боюсь, что да, мадам. – Джейн заплакала. – Позвольте мне остаться, ваша милость! О, позвольте мне остаться! Вы могли бы написать моему отцу и приказать ему…

– Тише, дитя мое, вы думаете, мое слово имеет хоть какой-то вес? Кроме того, для вас же выгоднее служить тому, кто в фаворе, чем тому, кто в опале. Ваш отец умен, он понимает это.

– Но я не могу служить ей. Я ненавижу ее и все, за что она борется!

Екатерина испугалась, увидев робкую, смиренную Джейн такой разъяренной.

– Мне очень жаль, – сказала она, – но выхода нет. Вы должны выполнить волю отца и поехать, с вами будет мое благословение.

Тут Джейн снова разрыдалась.

– У меня никогда не будет такой доброй госпожи, – всхлипывая, говорила она, ее светлые глаза покраснели от слез. – Я желаю, желаю от всего сердца вашей милости и принцессе, чтобы все ваши неприятности счастливо разрешились."

"Обливаясь слезами, Джейн удалилась и упаковала свои вещи, а лорд Маунтжой тем временем подготовил лошадей и эскорт, чтобы отвезти ее на юг. Джейн крепко прижалась к Екатерине, когда та обняла ее на прощание.

– Вашей милости известно: я еду не по своей воле!

– Я это знаю, – утешала ее Екатерина. – Да пребудет с вами Господь навеки.

Последний реверанс – и Джейн уехала.

Екатерина смотрела вслед маленькой кавалькаде. Вот распахнулись ворота замка, чтобы выпустить путников. Как она завидовала Джейн, которая ехала на свободу, ко двору, туда, где был Генрих…

Посланник короля поклонился и передал Екатерине письмо.