Екатерина Арагонская. Истинная королева

 – И еще я пошлю Марии какие-нибудь лакомства, чтобы вызвать у нее аппетит, и буду молиться о ее скорейшем выздоровлении."

"Письмо, которое она написала Маргарет Поул, было образцом двусмысленности. Она требовала, она советовала, она умоляла, чтобы за Марией хорошо следили, а про себя надеялась, что Маргарет сумеет прочесть между строк. Два дня она терзалась беспокойством и отчаянно молилась, изводя Господа, Деву Марию и всех святых просьбами вернуть здоровье дочери.

Однажды утром Генрих, который выглядел гораздо лучше, присоединился к Екатерине в церкви, встал на колени и добавил к ее мольбам свои молитвы.

Наконец Екатерина встала и приготовилась идти обедать.

– Я все еще беспокоюсь о здоровье Марии, – сказал Генрих, тоже поднимаясь.

Вел он себя иначе, чем два дня назад, и это дало Екатерине надежду, что разум супруга лишь временно помутился из-за болезни. Сегодня Генрих излучал мягкость и доброту, каких она не видела уже долгие годы.

– Она должна быть с вами, своей матерью, – признал он. – Я теперь поправился, и Мария нуждается в вас больше меня. Я распорядился, чтобы ее перевезли в носилках во дворец Ричмонд и приготовили все, дабы разместить вас там.

Большего признания неправоты от него ожидать было нельзя.

– О, слава Богу! Благодарю вас, Генрих! – Екатерина глубоко вдохнула, исполнившись облегчением. – Я так боялась: вдруг с ней случится что-нибудь ужасное, а меня не будет рядом.

Впоследствии Екатерина ни разу не усомнилась, что ее приезд стал поворотной точкой в болезни Марии и принцесса начала выздоравливать, как только они обнялись при встрече. Екатерину поразили произошедшие в ее милой дочери перемены. Девочка всегда была худенькой и изящной, но теперь стала полупрозрачной. Неужели ее и правда пытались отравить?

– Мы делали все, что могли, – заверила ее усталая и осунувшаяся Маргарет Поул.

В последние дни и ночи она очень мало спала.

– Почему вы не дали мне знать, как плоха принцесса? – спросила Екатерина, стараясь, чтобы в ее словах не звучала обида, и не допуская мысли о нерадивости своей давней подруги.

– О, но я сообщила вам, мадам. Я написала вам на второй день.

– Я не получала письма.

Неужели послание Маргарет от нее утаили? Лучше не задаваться вопросом почему.

– Не важно, теперь я здесь.

Она осталась с Марией и собственными руками кормила ее укрепляющим бульоном, отварной рыбой и миндальным молоком. Читала ей сказки и разные истории, романы, которые так милы молодым девушкам и которые порицал Вивес. Стерегла сон Марии, умывала ей лицо и руки, расчесывала волосы. Постепенно принцесса пошла на поправку, и наконец настал день, когда Мария достаточно оправилась, чтобы встать с постели и сделать несколько неуверенных шагов.