Екатерина Арагонская. Истинная королева

Я буду настойчиво просить своего господина повлиять на папу, чтобы тот в случае необходимости связал руки Уолси, если за решением дела обратятся в Рим.

Екатерина покачала головой:

– Никакого решения не требуется. Папа дал нам разрешение на брак, и я не могу понять, почему его не считают достаточным. Уверяю вас, мой добрый друг, все это затеял Уолси ради того, чтобы вбить клин между Англией и Испанией.

– Уолси ненавидят все и всюду. Не беспокойтесь, мадам, у него ничего не выйдет.

Июнь сиял золотой красой. Бастьен доставил Екатерине еще одну записку от Мендосы. Тайный суд в Вестминстере решил, что некомпетентен выносить вердикт по делу короля. Генрих обратился к своим личным советникам. Те согласились, что есть веские причины для сомнений в законности его брака, и дали ему указание обратиться за разъяснением к папе.

– Но они не правы! – воскликнула Екатерина.

Она рассказала все Маргарет, Марии и Мод. И они старались как могли утешить ее.

– Нет никаких веских причин для сомнений и никакой нужды в разъяснениях. Папа Юлий дал нам разрешение. Что же это, теперь Уолси покушается на непогрешимость папы, наместника Христа на земле?

Три женщины горестно покачали головой, а Екатерина в большом возбуждении шагала по комнате взад-вперед.

С Генрихом она не виделась с того дня, как Мендоса оглушил ее известием о тайном судилище. Король не приходил в ее покои, не присутствовал вместе с ней в церкви на мессах. Екатерина понимала, что он ее избегает. Еще бы, ведь ему пришлось бы объясняться!

– Если дело отправят в Рим, пройдут месяцы, прежде чем мы что-нибудь узнаем, – говорила она, кусая губы. – Я этого не вынесу, тем более что все это совершенно излишне!

Она осеклась: паж возвестил о прибытии лорда Маунтжоя. Тот вошел с каким-то необычным для себя рассеянным видом, и все обратили внимание, что он крайне взволнован.

– Ваша милость, ужасные новости! Рим разграблен наемниками императора!

У Екатерины помутилось в голове. Она и ее фрейлины безотчетно перекрестились.

– Сообщения приходят жуткие, – продолжил лорд Маунтжой, – и я воздержусь от пересказа подробностей. Но целых четыре дня там вершилось такое насилие и шла такая бойня, каких свет не видывал.

– Боже милостивый! – прошептала Екатерина. – Скажите мне, что случилось. Я должна знать.

Маунтжой сглотнул. Он был человеком весьма тактичным и чувствительным, и новости явно потрясли его. Обсуждать такие ужасные вещи с дамами он не мог, это противоречило понятиям о приличиях, свойственным его рыцарственной натуре, хорошо всем известной. Так что Екатерина понимала: они услышат только тщательно отобранные сведения.

– Эти наемники вели себя хуже, чем дикие звери.