Екатерина Арагонская. Истинная королева

Она беспокоилась из-за грядущей стычки с Джейн Попинкур и раздумывала, не пришла ли пора открыть Генриху собственные приятные новости, но решила не делать этого. Брэндон, Комптон и эти повесы Николас Кэри и Фрэнсис Брайан шли у них за спиной. Брэндон, как обычно, увивался за принцессой Марией, ловя каждое ее слово. Это также тяготило Екатерину. Брэндон был уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что к чему, однако он не делал секрета из своих любовных интересов, и Мария поощряла его, несмотря на предполагаемый брак с эрцгерцогом Карлом.

Екатерина хотела дать понять Генриху, как ее беспокоит Мария. Она уже дважды говорила ему о своей тревоге, но он лишь отмахивался:

– Это безобидный флирт. Мария знает свой долг. По общим отзывам, эрцгерцог – серьезный юноша. Пусть она позабавится, пока может.

– Но, Генрих, она любит Брэндона, это ясно как день.

– Она знает, что он ей не пара.

– Пожалуйста, попросите его держаться от нее подальше.

Тогда Генрих терял терпение и начинал сердиться на нее. Казалось, он ни в чем не может отказать Брэндону.

– Они всего лишь шутят друг с другом и смеются. Брэндон ни разу не прикоснулся к ней. Он не посмеет. – В голосе Генриха послышалось раздражение. – Кейт, вы беспокоитесь о пустяках.

После пяти лет супружества Екатерина знала, когда лучше придержать язык. Она смолкла, хотя и продолжала тревожиться за эту своевольную девушку. Но Генрих не прислушается к ее словам. Потом пришла непрошеная мысль: а что, если об этом скажет Уолси?

Усиливавшееся влияние Уолси продолжало беспокоить Екатерину. Он был ей несимпатичен, и она ему не доверяла. Бывший олмонер стал епископом Линкольна, затем архиепископом Йорка. Огромные доходы с епархии позволяли ему содержать роскошный двор, который соперничал по богатству с королевским, к тому же Уолси постоянно что-то строил. Особняк в Йорке – его епископская резиденция – должен был стать вторым по величине зданием в Лондоне после дворца Ламбет; рядом с ним даже королевские резиденции выглядели скромно. А теперь он взялся за возведение собственного дворца – Хэмптон-Корт на Темзе в графстве Суррей."

"Не подобало скромному сыну мясника и служителю Бога иметь так много собственности, думала Екатерина. И использовать для обогащения свой высокий ранг в Церкви тоже было неправильно. Он был лицемером, слишком самодовольным, слишком сладкоречивым, и ему явно недоставало смирения, столь необходимого и похвального для князя Церкви. Но хуже всего было то, что Уолси испытывал слишком сильные симпатии к французам. Может быть, лишь с целью противопоставить что-то ее собственному влиянию, хотя, конечно, сам он отрицал это.