Екатерина Арагонская. Истинная королева

– Еще король желает устроить брак принцессы Марии с эрцгерцогом Карлом, – добавил Уорхэм.

– Это хорошие новости, – одобрила Екатерина. – Союз с сыном королевы Хуаны укрепит узы дружбы между двумя нашими народами.

Она с горечью вспомнила о своей сестре: та все еще томилась в Тордесильясе, от нее не поступало никаких известий. Екатерина часто молилась, чтобы Хуана зашла в своем безумии достаточно далеко и не понимала, что с ней приключилось. Задумывалась она и о том, как относится к матери Карл, не повредила ли ему разлука с ней и ужасная кончина отца. Бедное дитя – остаться фактически сиротой так внезапно, ему ведь всего тринадцать. Ее материнское сердце сжалось от боли. Дай Бог, чтобы живая и красивая принцесса Мария принесла радость в его жизнь.

– Люди одобрят этот союз, – сказала Екатерина. – Благодарю Бога, что все складывается для нас хорошо после стольких недель тревог и беспокойства.

– Все это было тяжелым испытанием для вашей милости, – поддержал беседу Уорхэм. – Вы ждете ребенка, и за это мы особенно должны благодарить Бога.

– Вы забыли, архиепископ, кто была моя мать! – Екатерина засмеялась. – Я чувствовала себя очень хорошо и вполне справлялась с делами, которые мне выпали.

– Король здесь! – крикнула Мария, едва переводя дух. – Я только что видела его с галереи, он въезжал через арку дома при воротах с небольшой свитой.

Екатерина встала, расправила складки юбки и поправила чепец. Времени переодеваться не было. Она взяла зеркало и пощипала свои бледные щеки. Как ждала она этого часа – целых четыре месяца! И как в конце концов стала бояться его.

Теперь она жалела, что не написала ему, но не было никаких гарантий, что он получит письмо на пути к дому. Да и желания писать у нее не было. А теперь слишком поздно, и он сразу все узнает…

– Кейт! Кейт!

Она слышала, как Генрих выкрикивает ее имя, слышала приближающиеся нетерпеливые шаги. Судя по звукам, он был не один. Но вот и он, с головы до ног – вернувшийся герой, выглядит таким возмужалым и прекрасным в костюме для верховой езды и как будто стал выше ростом. К тому же теперь его окружала незнакомая и манящая уверенность в себе.

– Я примчался во весь опор! – Генрих прижал Екатерину к себе, накрыл ее губы своими, не обращая внимания ни на помощников, жадно взиравших на них, ни на усмешки Брэндона, Комптона и Болейна.

– Мой господин, я так горжусь вами! – сказала она ему, когда смогла заговорить. – Глаза мои жаждали видеть вас. Прошло столько времени. Я едва могу поверить в то, что вы наконец-то здесь.

– Я скучал по вас, моя дорогая. – Генрих снова поцеловал ее, а потом промурлыкал на ухо: – Не отделаться ли нам от всех этих людей, чтобы побыть наедине?

– Мне бы хотелось этого больше всего на свете, – прошептала она.