Екатерина Арагонская. Истинная королева

Она как раз обсуждала отправку сена, овса и бобов для королевских лошадей, когда в зал совета ворвался Суррей и без церемоний бросил на стол письмо:

– Мадам, шотландцы готовят нападение!

На мгновение воцарилась тишина. Все были ошеломлены, лорды в замешательстве переглядывались. Наконец Екатерина встала. Она поняла: настал ее час доказать свою состоятельность. Как дочь своей матери, она должна быть смелой и решительной.

– Значит, мы должны их встретить. Мужайтесь, господа, нам придется вступить в битву.

– Ваша милость, но не можете же вы… – Суррей умолк, не договорив. Он смотрел на высокий живот Екатерины.

– Добрый Суррей, я, конечно, не намереваюсь сама вести вас в бой, но могу собрать войско и буду поддерживать вас во всем, – задорно добавила она. – Смею напомнить вам, что моя мать, королева Изабелла, ехала верхом вместе с армией до самых родов и вскоре после них снова была в седле. Но я намерена воспользоваться вашим руководством, мои лорды.

Они поаплодировали ей за решительность и принялись обсуждать план защиты королевства. Казалось, лорды обрадовались возможности разобраться с шотландцами. Екатерина возблагодарила за это Господа. Конечно, Англия и Шотландия враждовали издавна; англичане были бы рады взять верх над королем Яковом. Какое коварство – вторгаться в Англию, когда ее правитель бьется за пределами страны во имя святого дела!

Когда наконец все было готово, набрали людей, старый вояка Суррей на коне возглавил армию.

– Я рад, несмотря на седые волосы, снова быть полезным, – сказал он Екатерине, любезно прощаясь с ней. – Горю желанием отправиться на север и проучить шотландцев. Да дарует нам победу Господь!

Екатерина смотрела вслед старому храбрецу и истово молилась о том, чтобы он вышел из битвы победителем.

Вскоре пришло известие о вторжении короля Якова в Нортумберленд.

– У него восьмидесятитысячное войско! – в тревоге сказала Екатерина архиепископу Уорхэму. – Надеюсь, мы сможем его одолеть.

– Не бойтесь, мадам. В лице лорда Суррея мы имеем непревзойденного военачальника.

И все-таки Екатерине хотелось бы, чтобы Генрих – юный, сильный, энергичный – сам был здесь и справился с этой угрозой.

Через три дня из Франции была получена восхитительнейшая новость. Генрих и Максимилиан взяли город Теруан. Потом, почти сразу вслед за этим, пришло хвастливое известие от самого Генриха о еще одной великой битве, в которой он со своими союзниками разгромил французов. «Их армии хватило одного взгляда на наши превосходящие силы, чтобы обратиться в бегство, – писал король, – потому мы называем это сражение Битвой шпор».

Екатерина задумалась: насколько значительны эти победы? Вымостят ли они дорогу в Реймс? Генрих наверняка сказал бы «да».