Екатерина Арагонская. Истинная королева

– Кейт, позвольте мне обслужить вас, – любезно предложил Генрих, отхватил своим ножом самые лакомые кусочки и положил их на серебряную тарелку с позолотой, стоявшую перед Екатериной. – Вина королеве!

У стола мигом появился паж с кувшином.

Екатерина подняла кубок:

– За вас, мой возлюбленный супруг!

Генрих пожирал ее глазами.

– Да будет так всегда! – заявил он. – Кейт, я написал для вас новую песню, зимнюю балладу. После обеда вы ее услышите!

– Буду ждать с нетерпением.

Генрих не мог долго сидеть на месте. Вскоре он уже ходил вокруг столов, разговаривал с гостями, потом на некоторое время исчез. Вернулся он одетым в турецкое платье, в сопровождении группы актеров, с которыми начал танцевать, к удовольствию собравшейся компании. Потом, раскрасневшийся от напряжения, купаясь в овациях, он присоединился к Екатерине за столом, как раз когда принесли десерт – огромную сахарную скульптуру в форме замка, при виде которой многие восхищенно ахнули.

– Об это можно доблестно обломать зубы, – тихо пробормотал Генрих на ухо Екатерине и вежливо махнул рукой, чтобы угощение убрали со стола, за которым сидели самые почетные гости.

После этого король безуспешно пытался скрыть веселье при виде того, как другие участники пира пытаются угоститься этой твердокаменной сластью.

– По крайней мере, вид впечатляющий, – с улыбкой заметила Екатерина.

Когда скатерть убрали и поставленные на козлы столешницы унесли, Генрих приказал дать ему лютню. Разговоры умолкли, и он запел чистым, красивым голосом.

Как остролист зеленеетИ никогда не желтеет,Так и я во все временаБыл верен любви сполна!Когда остролист зеленеет,С ним рядом зелен лишь плющ,Нигде не видать ни цветка,Ветви голы, и ветер колюч.Тогда своей госпожеТоржественно обещаю:Из всех других только к нейЯ сердце свое склоняю.Адью, моя госпожа.Прощайте, моя дорогая,Пленившая сердце мое,Знайте, вам верен всегда я!Выводя последние строки, он встретился взглядом с Екатериной, которая едва не лишалась чувств от радости.

– Браво! – крикнула она и хлопнула в ладоши, давая тем начало шквалу оваций. – Это прекрасная песня!

– Благодарю вас, моя милая, – сказал Генрих, кланяясь и принимая аплодисменты. – Думаю, можно добавить припев, что-нибудь вроде: «Зеленеет остролист, вьется-вьется старый плющ…» Я еще не придумал последние строки.

– Еще, сир! – раздался голос с дальнего конца низкого стола; он принадлежал сэру Томасу Болейну, одному из партнеров Генриха в поединках на копьях.

– Да! Да! – поддержали остальные.

– Прошу вас, сэр! – эхом подхватила Екатерина.

Тут откуда ни возьмись появился граф Суррей и что-то тихо сказал на ухо королю. Генрих повернулся к супруге:

– Кейт, меня призывает срочное дело. Вернусь, как только смогу.