Екатерина Арагонская. Истинная королева

Сказать по правде, Генрих предпринимал попытки вовлечь в разговор, в котором участвовал и добродушный Брэндон, и Екатерину, но ей казалось, что Уолси предпочел бы обойтись без нее.

Генрих говорил, что хочет как можно скорее вторгнуться во Францию.

– Браво! – воскликнул Брэндон, улыбаясь Екатерине.

– Величайшие победы достигаются в дипломатии, а не на поле брани, – заметил Уолси.

– Это говорит служитель Церкви! – отозвался Генрих. – Томас, я хочу завоевать славу для Англии! По праву я – король Франции и намерен покорить ее.

– Тогда я буду всеми силами содействовать вашей милости.

Сидевший по другую сторону стола герцог Бекингем потянулся вперед:

– Ваша милость может рассчитывать на поддержку родовитого дворянства!

Между ним и Уолси не было симпатии. Но Генрих проигнорировал намек и поднял кубок в сторону Бекингема:

– Мы позабавимся во Франции, а, Нед!

– Это будет знаменательный день, когда вашу милость увенчают короной в Реймсе, – проговорила Екатерина в надежде, что не будут произнесены более сильные слова.

– И вы будете рядом со мной, моя дорогая. – Генрих улыбнулся и поднес к губам ее руку. – Как обрадуется ваш отец!

Уолси промолчал. Екатерина уже и так подозревала, что по неведомой ей причине он не любит Испанию. Может быть, она и ошибалась и на самом деле он не хотел допускать именно ее влияния. Но с ним вместе, косвенно конечно, и Испании. Она всегда чувствовала на себе его взгляд – выгадывающий, рассчитывающий, оценивающий… Этот человек мог оказаться грозным противником.

Пока они разговаривали, ребенок ворочался и что было сил пинался. Екатерина положила руку мужа на свой живот, и Генрих усмехнулся:

– У нас там превосходный командир, любовь моя! Это будущий принц Уэльский и, да будет на то воля Господня, дофин Франции!

В последнее время король заказывал роскошное убранство для спальни сына и писал наставления о ежедневном уходе за ним. Он снова твердо верил, что родится мальчик. Екатерина даже перестала напоминать ему, что может быть и девочка. А себе запрещала вспоминать о крошечном мертвом тельце, которое вынесли из ее покоев меньше года назад.

За несколько недель до появления младенца Екатерине полагалось удалиться от света.

– Мой отец завел такое установление в отношении родов королевы, – сказал ей Генрих, – и я бы хотел, чтобы вы следовали примеру моей матери. В последние недели беременности ни один мужчина не должен попадаться вам на глаза, кроме меня и брата Диего. Вы должны распорядиться своими дамами так, чтобы они взяли на себя обязанности всех слуг-мужчин; они должны быть дворецкими, стольниками и пажами, и все предметы, в каких у вас возникнет нужда, следует принимать у входа в ваши покои.

Екатерина сделала, как ей велели, и теперь все было готово.