Ар-Деко. Своя игра

— А если я решу оставить камень себе или кому-то подарить, что делать дальше?

— Я бы на твоем месте его просто продал. Большой камень?

Не слишком большой. Недаром им пользовался один Шиллер. Силы, которая может в него уместиться, хватит ровно на одного человека.

— Такой камень сам по себе, если не годится для Силы, стоит не меньше двадцати сотен фунтов. — Цви поскреб бороду. — А если он может принять силу, то умножай на десять. Двадцать тысяч полновесных фунтов. Сто тысяч бумажек с портретом президента Вашингтона. Много, а? Десять процентов я бы взял себе, огранщик из моей доли. Что думаешь? Это я сделать могу.

— А привязать ко мне?

— Ты иногда вообще не пользуешься головой. Если камень огранен, след Силы исчез. Ты сам приедешь к жрецам, и они все сделают. А потом поедешь в Луксор и привяжешь его к себе. Но что он тебе даст? Удачу? Ты же не Антенуччи, чтобы бояться, что тебя взорвут, верно?

— Так у него все же есть камень?

— Есть, — Цви уверенно кивнул головой. — Потому что за огранкой приходили к моему брату. Так зачем он тебе? На удачу? Двадцать тысяч фунтов — уже большая удача, ты сможешь открыть на эти деньги что угодно. Защита от болезней? Если есть деньги, то можно пойти в клинику, где есть камни. А деньги тогда у тебя будут. Я не знаю, чем ты занимаешься, но не уверен, что твои дела стоят своего камня. Я мог иметь камень, я не шучу, — он перехватил мой сомневающийся взгляд, — но отказался. Камень сам станет приманкой, тебя за него убить могут. Или сделай его защитным, тогда не убьют, но зачем он тогда нужен? Тебя и так никто убивать не собирался, пока камня не было. Оставь это большим ребятам.

— Цви, я автоторговец, — засмеялся я. — Если камень поможет продавать машины…

— Ой, ой, вот только этого не надо! — Он даже руками замахал. — Только еврею об этом не рассказывай. У нашего народа этих камней куча запрятана, и что? Евреи уже правят миром? Перекупили бизнес у Рокфеллера? Разорили и ссужают ему деньги под большой процент? Если там и есть удача в делах, то точно не такая, какую можно разглядеть. А может, и вовсе нет. Никто ведь не знает.

— Я найду того, кто купит, уже у меня. Про тебя даже не узнают.

— Цви, и тебе при этом не стыдно говорить про десять процентов? — я усмехнулся. — Хочешь заработать дважды на одном товаре?

— Конечно хочу, — он даже удивился такому вопросу. — Дважды даст денег больше чем один раз. Но ты можешь поторговаться. Пять, — он для верности показал пятерню, — пять процентов. Они пойдут не мне, а моему брату за огранку.

— Не очень. Принесешь мне мой саквояж? Нужно забрать кое-что.

— Вот если ты автоторговец, — Цви встал с дивана, кряхтя, — то зачем тебе хранить всякое барахло у Цви?

— Жизнь по-всякому поворачивается.

— С этим соглашусь, — и он направился к двери в подвал.