Ар-Деко

Он с этим камнем как волшебник.

Пленный отвечал без пауз и раздумий. То ли умел сочинять на ходу, то ли заранее все придумал, то ли говорил правду.

– У кого еще есть камни?

– Только у него.

А может, и у Крауса, кстати. Но опять же рядовой этого может просто не знать. Но лучше предполагать такую возможность.

– Кто главней, Шиллер или Краус?

– Шиллер, – без колебаний ответил пленный. – Краус просто резидент. Шиллер… Шиллер как лучший артист в конторе. Легенда. Он работает по всему миру.

То есть у Крауса камня может и не быть. Не по рангу. Это хорошо. Потому что теперь только Краус знает меня в лицо и он останется здесь. Шиллер, или Шаплен, уедет сразу после аукциона наверняка.

– Сколько людей в квартире на Восьмой улице?

Похоже, он удивился вопросу. Не думал, что мне что-то об этом известно.

– Нас пятеро. Там всегда не меньше двоих.

– Сколько машин?

– Две. «Плимут» и «Ситроен».

– На котором вы за мной гонялись?

– Я дома тогда был. Но историю слышал. Да, тот самый.

– На нем раньше Отто ездил?

– Отто? – Он чуть задумался. – Может, и Отто. Я его знаю как Фрица.

– Худой, невысокий, лицо как с хлоркой выстирали.

– Да, это Фриц, – кивнул пленный. – Он умер.

– Я знаю. Где спуск в тоннель, по которому вы пойдете на аукцион?

– Не знаю. – Он покачал головой. – Где-то недалеко, но нам не показали еще. Нас туда должны провести.

– Как вы собираетесь открывать дверь в здание аукциона?

– Шиллер знает код.

– Давно?

– Два дня назад сказал, что все в порядке. А как давно знает… – Пленный чуть пожал плечами.

Вот так. То есть все же Жанин, как я подозреваю. Добралась до сейфа вице-губернатора.

– Где все оружие?

– У нас только пистолеты, легальные, автоматы привозил и увозил Фриц.

– А этот автомат – из машины? – Я показал на найденный «томми ган».

– Вчера Краус передал пять штук, уже для дела. Сказал, что лучше такие, они здесь у каждого бандита.

– Сицилийцев и корсиканцев вы уделали?

– Мы, – не стал он отпираться. – Только не знаю зачем.

– Что вы должны делать после ограбления?

– Залечь в квартире на месяц и потом уехать из страны по другим документам.

Добиться чего-то полезного кроме этого от пленного не удалось. Может, он и врал. Но не думаю. Ему просто не сообщали лишнего. На самого себя он и так достаточно наговорил.

– Что делать с ним будем? – спросил Иан, когда допрос закончился.

– Мы заключили сделку, – забеспокоился пленный. – Вы обещали.

– Если бы не обещали, мы бы и не думали, – обернувшись, сказал ему я.

Что с ним делать, я не знаю. Слово я ему дал, это обязывает. Где-то его держать… а нам негде держать людей. Мы этим не занимаемся. Сдать полиции? Тогда это и себя сдать, он уже слишком много видел. Отпускать нельзя.