АПП, или Попасть в пророчество!

Пусть подыщет своим подопечным отработку для воспитания большей осмотрительности при высказывании претензий, – с истинным удовольствием протянул Гад.

Он аж зажмурился от предвкушения. И Янка сразу поняла, что декан пришел не ругать ее неизвестно за что, а понять, объяснить и наверняка защитить. Девушка встала и вытащила из буфета последнюю банку с земляничным вареньем. Поставила ее перед Гадом с коротким пояснением:

– Это вам, спасибо.

– Разговор это не отменит, – предупредил сладкоежка-дэор, однако предупредил после того, как спрятал баночку в карман мантии.

Янка прыснула и еще раз сказала:

– Я не колдовала. Мне жаль, если ребята-предсказатели ушиблись. А если только намокли – не жаль. Мне хотелось на том дереве посидеть, вот я и обиделась.

– Понятно, – почесал свой нос-хобот декан и небрежно уточнил: – А покалывания в ладонях, тепла в теле или, напротив, холодка, как от легкого ветерка, ты не чувствовала?

– Чуть-чуть тепла, – согласилась Донская, вернувшись в кресло, и пояснила: – Я же заранее представляла, как струйка силы в листок потечет.

– Что ж, Яна, не знаю, поздравить тебя или посочувствовать, это уж ты сама решишь, но сила у тебя есть, пусть и проявилась лишь в АПП, – торжественно провозгласил Гад. – Ты приговорщица!

– Кто? – испугалась непонятного слова девушка, даже голову в плечи вжала.

– При-го-вор-щи-ца, – медленно и четко, по слогам, повторил декан. – Редкий дар. А шэ-дар его не отображает, потому что цветовая индикация магии в точности совпадает с цветом артефакта в неактивном состоянии.

– То есть я их действительно в воду сбросила? – ужаснулась девушка, прижав пальцы ко рту. – И, когда чего-то кому-то в сердцах пожелаю, навредить могу?

Янка, никогда не отличавшаяся злобностью нрава, испугалась по-настоящему. Припомнила одно из самых распространенных «добрых» напутствий «чтоб ты подавился» и только представила, что могла такое в шутку пожелать кому-то из соседей по столу, забравшему последнее печенье. Стало даже не страшно, а тошно и гадко. Девушку прошиб озноб, она съежилась и обхватила себя руками.

– Ты это брось! Какая разница, кто ты, если ты – это ты, наша Янка! Никому ты ничего со зла не сделаешь! Не умеешь ты так злиться! – ввинтился в разговор Машьелис и, подскочив с дивана, плюхнулся в широкое кресло рядом с напарницей, бесцеремонно подвинул ее к самому краю и сжал в объятиях. Чуть ли не до хруста, как недавно она его. Смотрелось, может, слегка комично: статная, фигуристая девица в объятиях тощенького паренька, но Янка задышала ровнее и чуток расслабилась.

– Вот-вот, – прогудел Хагорсон и переглянулся со Стефалем. Ребята досадовали на собственную недогадливость.