Аполлон на миллион

Петр Андреевич хлопнул себя ладонью по лбу.

– Старый идиот!

– Альфгеймер, – хихикнула я.

Зоя Игнатьевна величаво повернулась в мою сторону.

– Кто?

– Не обращайте внимания, – пробормотала я, – не отвлекайтесь.

«Папенька» вынул из кармана пиджака бархатную коробочку и откинул крышку.

– Даиний, чистый, как слюна младенца…

– Слеза, – поправила Зоя, – слюни тут при чем.

– Как слеза младенца камень, – покорно повторил жених, – олицетворяет мою бескорыстную вечную любовь. Дорогая, умоляю, ответь согласием.

Петр Андреевич обошел стол и опустился на колено перед бабушкой Феликса. Зоя Игнатьевна медленно поднялась и вытянула вперед правую руку. Бухтин замер перед ней с открытой коробочкой в руке.

Интересно, сколько времени они репетировали «неожиданное» предложение руки и сердца? Одним днем точно не обошлось."

"– Жду, как решится моя судьба, – тоном престарелого провинциального актера, исполняющего на сцене заштатного театра в девятьсот сороковой раз роль деда трепетного Ромео, произнес мой эрзац-папенька[8].

Зоя Игнатьевна кокетливо улыбнулась, склонила голову, откашлялась…

И тут Афина, решившая, что Петр Андреевич предлагает даме нечто невероятно вкусное, выпала из привычного состояния черепашки в летаргическом сне, одним прыжком очутилась около актера и… проглотила перстень.

– Дура! – голосом Зои Игнатьевны завопил Гектор. – Дура!

– Немедленно выплюнь! – заорал Бухтин и схватил Афину за ухо.

– Не обижайте собачку! – возмутилась я. – Она ни в чем не виновата, вы слишком долго стояли на колене, следовало ускорить процесс обручения.

Афина издала громкий глотательный звук.

– Дрянь съела кольцо! – завопила Зоя Игнатьевна, разом забыв о безупречном поведении. – Петр! Как ты допустил сей пердюмонокль?!

Я начала отступать в сторону лестницы. Обожаю тихие семейные вечера! Сейчас невеста сделает из жениха телячью котлету. Хотя нет, учитывая возраст, характер и вес Петра Андреевича, из него получится фаршированный филей матерого кабана.

– Ее надо потрясти, – пискнула Лори, – тогда колечко из ротика Афиночки вывалится.

Я, никем не замеченная, весьма удачно достигла подножья лестницы и тут услышала голос Феликса:

– Нет, Лори. Даже если нам, в чем лично я здорово сомневаюсь, удастся перевернуть эту пони, то перстень через передние ворота не получить. Украшение вернется к бабушке завтра.

Я осторожно наступила на первую ступеньку.

– Как? – не сообразила Глория. – Ой! Ты же не собираешься отвезти Афиночку к хирургу на вскрытие?

Я поднялась чуть выше.

– Нет, кольцо само выйдет, – пообещал мой профессор. – Пройдет от входных ворот до выходных, и порядок. Петр Андреевич, в котельной есть удобный совок.