Аполлон на миллион

– Бабушка хочет отложить наше бракосочетание на две недели, чтобы успеть купить себе подвенечное платье, – пробормотал Маневин.

Я чуть не свалилась со стула.

– Зоя Игнатьевна собралась присутствовать на свадьбе внука в образе счастливой невесты?

– Ну… э… она… – замямлил Феликс. – В общем, речь идет о парном мероприятии. То есть мы вступим в брак в один день. Такие праздники – большая редкость, в ресторан прикатит все телевидение. Только не нервничай!

Я наконец выдохнула. Свадьба отложится на пару недель, а потом две пары в ритме кадрили поскачут в загс?

– Скажи хоть что-нибудь! – взмолился Маневин. – Это не моя идея!

– Все хорошо, – отмерла я, – но есть встречное предложение. Мопсы Роза, Киса и собака Афина станут моими подружками. А вот ворона Гектора и кота Фолодю оставим дома – первый будет ругаться, второй же не умеет себя правильно вести в высоком обществе, еще, не дай бог, написает Зое Игнатьевне на фату.

Глава 22

В конторе кладбища мне подробно объяснили, где находится захоронение Ермаковых. Я прошла по дорожкам в удаленную часть погоста и увидела большой участок земли, окруженный облупившейся оградкой. Слева высился небольшой памятник, установленный, похоже, в незапамятные времена, на нем было несколько надписей. В могилах упокоились дед, бабушка, отец и мать Алексея Константиновича. И было видно, что сейчас к списку хотят добавить еще чье-то имя, на камне начали выбивать новую надпись, пока что появились лишь буквы «Ерм». Слева был еще один холмик, на нем высился покосившийся деревянный крест без таблички. Я поняла, что могилы давно никто не навещал. Правда, на участке не вырос бурьян, там зеленела трава, но сам камень давным-давно следовало помыть и заново позолотить надписи. И уж совсем убого выглядел чей-то последний приют справа. Вероятно, там и лежали Прохор с Любой.

Мне показалось, что на аккуратно постриженном газоне лежит упавшая с креста табличка, я присела и начала шарить по земле руками.

– Мастер еще не приходил, – сказал кто-то сбоку.

Я выпрямилась и увидела немолодую женщину, одетую в форменную куртку с надписью «Миусское кладбище».

– Вы скульптор? – полюбопытствовала незнакомка. – Ждете нашего резчика? А он, знаете ли, заболел.

Я улыбнулась.

– Работаю вместе с Геннадием Харитоновичем Иголкиным, он попросил посетить могилу Ермакова."

"– Знаем Иголкина, – кивнула смотрительница, усаживаясь на одну из скамеек на аллее, – ученый человек, про нас книгу написал, меня там упомянул, как представительницу династии. Ведь наша семья на Миуссах пропасть лет работает. Еще прапрапрадедушка мой за могилками следил. А теперь вот я, меня Евдокия Гавриловна зовут, порядок навожу.

– К Ермаковым никто не приходит, – вздохнула я.

Евдокия Гавриловна подхватила.