Аполлон на миллион

Должна вас разочаровать: я не выношу телефонную книжку из дома, потерять ее не могла. Если сию секунду не повесите трубку, обращусь в полицию.

– Синяя, на обложке нарисована зверина – страшнее чучела, морда широкая, черная, носа нет, уши висят, – перечислил Митяй. – Короче, глюк наркомана, типа обезьяна.

– Это мопс! – возмутилась я. – Самая лучшая собака на свете, и… Постойте, где вы видели мою книжку?

– У себя в руке, – заржал мужик, – страницы вываливаются, почерк у тебя неаккуратный, но разобрать можно. В самом конце написано: «День рождения Маши. Барби».

– Как к вам попала моя вещь? – закричала я.

– Десятку дашь?

– Десять тысяч рублей? – уточнила я.

– Дорого? На меньшее я не согласен. Начнешь жабиться, выкину че нашел, и до свидос, – пригрозил Митяй.

– Где вы находитесь?

– Че? Договорились?

– Да.

– Нормалек! – заликовал Митяй. – Шумит дубрава, поют кусты! Гаражи на Николаевской улице знаешь?

– Нет. И про такую улицу не слышала, – призналась я.

– Не москвичка, – сделал вывод собеседник, – из понаехавших. Заполонили вы наш город, коренным жителям жизни нет. Работали мы, горбатились, а пенсии копеечные, все деньги у правительства на приезжих ушли. Смоленскую площадь видела? Тама дом, здоровенный, огромадный…

– Здание МИД, – остановила я болтуна.

– Пройдешь чуток по кольцу вперед к метро «Парк культуры», увидишь голубой дом. Около него стоять буду, на углу Глазовского переулка, – пообещал Митяй. – Откуда попрешь?

– Ступайте на условленное место, – приказала я, – самое большое через полчаса увидимся.

Едва я выехала на Садовое кольцо, как позвонил Феликс с вопросом:

– Ты где?

– В центре, – обтекаемо ответила я.

– У меня новость, – объявил профессор.

– Надеюсь, хорошая? – насторожилась я.

Маневин молчал. Я потрясла трубку, подождала, пока Феликс перезвонит, затем сама набрала его номер.

«Абонент находится вне зоны действия сети», – промурлыкал женский голос.

Ну вот, опять в компании сотовой связи случился сбой!

Глава 18

Митяй не обманул, я сразу увидела в оговоренном месте мужичонку неопределенных лет, он помахал мне рукой, а когда я приблизилась к нему, сказал:

– Потрепала тебя жизнь… Не свежо смотришься, раньше посимпатичнее была.

Я тут же вспомнила, что в книжечке лежало мое фото двадцатилетней давности, и сурово спросила:

– Где взяли книжку?

– Нашел, – заржал Митяй, – в сумке. Во, твое?

Я уставилась на хозяйственную кошелку с колесами.

– Шел вчерась домой, – начал рассказывать мужик, – гляжу – сумка лежит. Ничего такая, не рвань. Подошел к ней, открыл. И че? Там шар типа из боулинга, железный, с цепью.

– Ядро Рылькина, – прошипела я.

– А на дне книжонка, – продолжал Митяй. – Я человек воспитанный, не современный гопник, когда-то комсомольцем был.