Аполлон на миллион

Через пару лет после отъезда Алексея Константиновича дама получила от Филимонова миллион долларов и письмо. Муж просил спрятать деньги и не трогать их, это запас на черный день. Супруга поступила, как ей приказали. Никто, даже Проша, о тайнике не знал.

После кончины ее мужа Филимонов сразу перестал выдавать его вдове ежемесячные суммы. Она у него спросила:

– Олег, где деньги?

Мерзавец ответил:

– Ты о чем? Алексея нет, прибыль ему больше не положена.

Вот тогда вдова поняла: настал тот самый черный день. И показала Проше сейф, объяснила:

– Милый, это все, чем я располагаю. Буду тратить деньги экономно, лишь на самое необходимое. Если я умру, ты теперь знаешь, где запас.

На момент прихода Любы в потайном месте лежало девятьсот девяносто пять тысяч, поскольку старшая Ермакова уже начала тратить деньги. В том числе давала понемногу Прохору, потерявшему работу. Но оплачивать ему отдельное жилье она отказалась, честно объяснив: деньги есть, но их должно хватить на всю жизнь.

Надежда Васильевна прервала рассказ и встала.

– Сейчас вернусь, простите, надо принять лекарство.

Мы с Дегтяревым остались вдвоем.

– Проша отчаянный врун! – вскипела я. – Он нигде и никогда не работал. Тратил то, что награбил Сергей, много лет жил на кровавые доллары, а когда они закончились, отец умер, ему пришлось переехать к матери. Ох, думаю, любовь Прохора к Рите вновь расцвела буйной розой неспроста. Мужик решил воссоединиться с женой, которая успешно вела дела, хотел сесть ей на шею. Но тут скончался Алексей Константинович, наивная мать показала «малышу» сейф с миллионом, и у Проши родился новый план."

"– Племянничек удался в дядю, – мрачно согласился Дегтярев. – Кстати, о Сергее. Он вышел из заключения и, думаю, спросил у Прохора: «Племянник, где деньги?» И что тот мог ответить? Прости, я их по ветру пустил, твою долю не сохранил? Сергей нищий, прописан формально в квартире, но там жить нельзя. Где он обитал? Уверен, бандит потребовал от Прохора денег, и тот придумал историю с похищением.

– Полагаешь, Сергей и был тем, кто унес деньги из разрушенной церкви? – прошептала я. – Это он убил Любу и Прохора?

– Точно не знаю, но больше просто некому, – пожал плечами Дегтярев.

– Извините, – произнесла Надежда Васильевна, возвращаясь в комнату, – голова заболела.

– Вы дали деньги Любе? – спросил Александр Михайлович.

Ермакова передернулась.

– Что-то знобит меня… А вы бы поступили иначе?

– Я бы обратился в полицию, – отрезал Александр Михайлович.

Старушка поджала губы, я ответила за нее:

– Надежда Васильевна не доверяет людям в форме. Они ведь всякий раз несправедливо бросали за решетку ее брата, ложно обвинили в махинациях супруга.

Вдова с благодарностью посмотрела на меня.

– Хорошо, что вы понимаете.