Аполлон на миллион

Я всегда забирала Любу на дачу, и летом, и на зимние каникулы, еще мы оплачивали ее школу. Почему Рита злится? Я не вмешивалась в семейную жизнь сына, не лезла с советами-поучениями, всегда поздравляла Марго с праздниками. Ну да, Проша нравился женщинам, но, положа руку на сердце, скажите: есть хоть один стопроцентно верный муж на свете? Ох, нет, думаю, есть просто не пойманные на измене. И за моим Алексеем Константиновичем грешки водились, я о них знала, но помалкивала. Семья дороже женской обиды. Любовницы ненадолго, а законная супруга до смерти. Рите следовало подумать о дочери, невестка же на дыбы встала, начала войну, выгнала Прохора из дома. Конечно, он нагрубил супруге, пригрозил квартиру у нее отнять. Между нами говоря, сын имел право на жилье, оно было куплено исключительно на деньги моего мужа, Рита ни копейки в дом не вложила. Но супруг приказал мне переписать недвижимость на Марго и девочку. Муж прятался, однако оставался главой семьи, продолжал хорошо зарабатывать. Не надо осуждать Прошу за его поведение, в момент разрыва отношений нервы у всех натянуты. Через некоторое время буря утихла. Рита регулярно получала деньги на оплату гимназии Любы, ей не на что быть в обиде. Кстати, квартиру она продала, решила стать бизнесвумен, о дочери не подумала.

– Но потом вы перестали выделять деньги на гимназию, – уточнила я.

Пожилая дама кивнула.

– Да. Сейчас расскажу, что у нас произошло. Оставив квартиру Рите, сын перебрался ко мне. Очень тяжелый выдался год, одна за другой сыпались беды. Мальчик потерял работу, никак не мог устроиться, денег у него не стало. Алексей Константинович сказал ему: «Сними себе однушку, я оплачу ее». Муж понимал, что Прохору со мной жить неловко, и решил помочь сыну. Супруг знал, что Прохор не лентяй, в России было непростое время, фирмы резко сократили расходы на рекламу. И, давайте скажем честно, отдав квартиру Проши его бывшей жене, муж сам создал проблему с жильем. Да, Проша хорошо зарабатывал, но купить себе апартаменты не мог. Алеша мне сказал: «Пусть пока сын поживет на съемной площади, через годик устрою ему двушку». А потом Леша попал в больницу, позвонил мне: «Надя, прилетай скорей, я плохо себя чувствую». Я поспешила в аэропорт… Но не успела, примчалась, когда тело уже в морг увезли. Прах мне не выдали, ведь по документам я была Алеше никто, а европейцы закон тщательно соблюдают. Пепел похоронили на местном кладбище, я в Москву вернулась. Не передать словами, как тяжело было. Но потом еще хуже стало – Проша и Люба погибли… Вот их урны я сама упокоила. Маргарита на кладбище не явилась. Я позвонила ей, трубку сняла Эвелина, близкая подруга невестки, и заявила: «Рите очень плохо, она не может присутствовать».

Надежда Васильевна посмотрела на меня.