Апельсиновый сок

 – Значит, полгода жизни – это максимум, на что я могу рассчитывать. Вряд ли найдется такая мощная химия, которая могла бы сдержать этот рост.

Может быть, потратить последние денечки на путешествия? Нет, удовольствия обычно не спасают от горя. Помочь может только труд, как ни банально это звучит…»

Первым человеком, которого она увидела в коридоре оперблока, оказался Громов – он сосредоточенно копался в электрощитке. Сердце Вероники предательски екнуло. «Боже, неужели я, почти труп, еще способна на любовные переживания?» – горько подумала она и стала исподтишка наблюдать за электриком. Спецодежды для работы в операционной у Громова не было, поэтому он трудился в брюках и майке. Она разглядывала его кряжистую шею, худые руки с сильными мышцами, треугольники шейных позвонков…

Он, не замечая ее жадного взгляда, работал и что-то напевал себе под нос.

И вдруг она так ясно ощутила, что между ними пропасть! Он, конечно, немолод, но полон сил. Он зрелый и сильный самец, а она… Внешняя оболочка еще ничего, а внутри смерть.

«Господи, если бы только прикоснуться к нему, скрыться от смерти в этих сильных и умелых руках! Задержаться среди живых хоть на час, напоследок почувствовать себя женщиной, а потом разжать руки и лететь в пропасть!

Я вызову его к себе, вот что. Спрошу: как вы насчет случайной связи? Месяцев на шесть, не больше… Если он будет рядом в последние дни моей жизни, я уйду примиренной и почти счастливой…»

Тут дверь на лестницу хлопнула, и в коридоре появились две миниатюрные медсестры, с видимым усилием толкающие каталку, на которой громоздилось женское тело внушительных габаритов. Вероника поздоровалась с наконец заметившим ее Громовым и пригляделась к пациентке. «Наверняка острый холецистит», – решила она и достала из-под подушки историю болезни. Чутье не обмануло ее, и от этого неожиданно стало приятно. Девочки завезли каталку в операционную и в растерянности остановились. Им ни за что не удалось бы переложить больную с каталки на операционный стол, а та, одурманенная успокаивающими препаратами, не смогла бы перелезть самостоятельно.

– Сейчас! – крикнул Громов. – Чип и Дейл в моем лице спешат на помощь.

– Ой, Лука Ильич, вы нас всегда так выручаете, – пропели сестрички хором, и Вероника ощутила укол ревности. «Вот козявки, от горшка два вершка, а кокетничают!»

Громов вытер руки о штаны и направился к каталке. Смысловская на всякий случай подошла поближе.

– Помочь? – спросила она, но он царственным жестом отстранил женщин, легко взял пациентку на руки и перенес на операционный стол.

Та, отчаянно смущаясь, стремилась натянуть рубашку на ноги и верещала:

– Ой, мне так стыдно!..

– Болеть не стыдно. – Громов ободряюще улыбнулся. – Но ты давай поправляйся скорее.