Апельсинки для Осинкина (СИ)

— Идем, — позвала я Тому, прихватывая чемоданчик. — Не нравятся мне эти боли в животе. И надрывные крики самой Глаши.

Мои опасения подтвердились.

За время моего отпуска Глаша еще сильнее раздалась в бедрах, а выпирающий живот говорил сам за себя, такой уже не спрятать под просторными платьями и сарафанами.

— Ты беременна? — прямо спросила я корчащуюся на постели женщину.

— Нет! — выкрикнула она. — Убирайтесь из моего дома. Убирайтесь все!!!

Она снова скорчилась от боли и откинулась на подушки.

— Позволь нам тебя осмотреть, — настаивала я. — Оставаться одной тебе опасно.

Глаша брыкалась и сопротивлялась, и все же нам с Томой удалось ее утихомирить и осмотреть. При глубокой пальпации живота определялась плотная беременная матка. Мы обследовали живот всеми четырьмя акушерскими приемами — никаких сомнений.

— Глаша, ты в родах, — констатировала я. — Уже начались потуги. Добраться до больницы не успеешь, будем принимать здесь.

Глава 49

Эля

Тамара, прежде работавшая в роддоме, хорошо знала свое дело. Роды проходили тяжело, а вызванная скорая не торопилась с приездом. Я, следуя четким указаниям подруги, помогала, чем могла. Схватки становились все сильнее, дольше и чаще, вот только сама роженица не только не помогала нам и самой себе, но и активно мешала. Глаша сыпала проклятиями и ругалась такими словами, которые услышишь не от каждого грузчика.

— Ругаться ругайся, но работай! — командовала Тамара. — Давай, девочка, тужься. Ребеночку сейчас тоже тяжело. Помоги ему.

— Мне не нужен этот ребенок! — в сердцах выкрикнула Глаша. — Ненавижу его! Все из-за него!..

Я старалась не обращать на эти слова внимания, думая, что из-за боли и растерянности Глаша говорит подобные вещи. Разве можно не желать собственного ребенка? Для меня это было дико и чрезвычайно жестоко.

— А отец-то кто? — суетилась рядом баба Шура.

— Не твое дело! — рыкнула красная и вспотевшая Глаша.

Баба Шура со стоном схватилась за сердце. Пришлось вывести ее в другую комнату и дать корвалол.

— Посидите тут, не мешайте роженице и себя не накручивайте, — попросила я. — Какая сейчас разница, кто отец? Главное, чтобы ребенок родился здоровым.

Глаша тщательно скрывала беременность, не встала на учет. Я была уверена, что это связано как раз таки с отцом ребенка. Но в такой ситуации принуждать Глашу что-то рассказывать ― слишком жестоко. Соседским кумушкам и так будет о чем посудачить. Пусть мы с Глашей никогда не были подругами, я прекрасно понимала ее чувства. Родить одной, без мужа, да еще и в отдаленном селе. В такой ситуации сплетен не избежать. Наверняка именно этого и опасалась молодая женщина. Потому и в адрес ребенка сейчас летели проклятия.

Но малыш ни в чем не виноват!

Я очень надеялась, что Глаша поймет это.