Апельсинки для Осинкина (СИ)

— Тебе нужно время подумать, возможно, обсудить все с девочками. Надеюсь, они замолвят за меня словечко.

Он попытался перевести все в шутку, а у меня едва сердце не разорвалось от его слов. Девочки не только замолвят словечко, они меня спеленают и сами отнесут к алтарю, если стану сопротивляться. Они ведь не знают о моих проблемах по-женски. Слишком малы для таких историй.

— Да, мне нужно немного времени, — призналась я. Ухватилась за эту возможность, как за спасительную соломинку в бушующем море собственных страхов и предрассудков. — Прости, что не отвечаю сразу. Это… Действительно неожиданно.

— Все хорошо, Ариэль.

Андрей поцеловал меня. В щеку, как близкую подругу или хорошую знакомую. Наверное, в сложившейся ситуации он не мог позволить себе большее. А меня это отрезвило, как вылитое на голову ведро ледяной воды. Притворяться, будто все хорошо, не имело смысла. Тем более было бы глупо дальше лежать в одной постели. Наше единение, казавшееся идеальным, было безжалостно нарушено. Волшебство испарилось, оставив на губах горькое послевкусие.

Не зная, что делать дальше и как себя вести, я поспешно приняла душ и оделась. Андрей последовал моему примеру. Мы словно стали чужими друг другу, разделенными невидимой стеной. Той, которую я возвела собственными руками…

— Наверное, я пойду, — предложил Андрей.

Но вопреки словам застыл у двери.

Он ждал от меня какого-то слова. Поступка. Малейшего сигнала. Который я была дать не в силах.

Но и отпустить не могла.

Смотрела на него, борясь с желанием броситься к нему в объятия. Остановить. Никогда не отпускать. Прижаться крепко-крепко. Вдохнуть терпкий аромат его тела. Уткнуться носом в татуировку скорпиона, точно зная, что для меня он стал символом благородства и мудрости. Именно того, чего мне сейчас так не хватало.

Звонок от Натальи прозвучал как гром среди ясного неба, но дал возможность отвлечься от собственных горестей. Новая знакомая не стала бы звонить без повода. Она сама сказала, что не станет меня тревожить, даст возможность подольше побыть с Андреем.

Выслушав ее, я побледнела.

У Тимоши случился приступ. Наталья уже вызвала скорую, но опасаясь, что местные врачи поставят неверный диагноз, позвонила мне. Я поделилась ее опасениями с Андреем, добавив к этому собственные наблюдения и опасения."

"— Ты права, Русалочка, — согласился он, приняв серьезный и сосредоточенный вид. — Кажется, это как раз по моей части.

— Ты не мог бы посмотреть мальчика? — взмолилась я.

— Тебе даже просить меня не надо было, — успокоил меня он. — Конечно, я посмотрю Тимошу и прослежу, чтобы ему назначили правильное лечение. За жизнь каждого ребенка я готов бороться как за своего собственного. Дети — наше будущее, наше все. Я приложу все усилия, чтобы Тимофей поправился.