Апельсинки для Осинкина (СИ)

Прошло не так много времени с последней встречи, но я видел перед собой совершенно другого человека.

Человека ли?

Услышав посторонние звуки (это я матерился, наступив во что-то скользкое и неприглядное, проехав на этом из одного угла прихожей в другой) Грибов поднял голову. Он сидел за столом, заваленным разным хламом, и, как родную, обнимал жестяную банку с каким-то напитком.

— Ты? — спросил надломленным, каким-то простуженным голосом. Помахал перед глазами рукой, а после и вовсе нахлестал себя по поблекшим щекам. — Опять эти видения. Задолбали!..

Н-да, кажется, к «господину» Грибову стали являться чертики. И почему-то в моем обличье.

— Не видения, и задолбать тебя я не собираюсь, ты сам неплохо с этим справляешься. До чего ты докатился, Федор? — Я вытащил из его рук полупустую банку и презрительно бросил в стоявшее недалеко ведро. — Возьми себя в руки. Соберись!

— Пошел вон, — парировал Грибов.

Сложил руки на груди и демонстративно откинулся на спинку стула. Вот только последний не выдержал могучего веса и, укоряюще хрустнув, сложился, увлекая незадачливого хозяина на пол. Грибов знатно приложился пятой точкой, зато, вроде бы, протрезвел. Не слишком желая пачкаться об этого типа, я все же протянул ему руку помощи. Но он ею не воспользовался. Поднялся самостоятельно и, прижавшись спиной к стене (видно, чтобы снова не упасть) спросил:

— Чего приперся?

— Поговорить, — честно признался я.

— Не о чем, — ворчливо отозвался Грибов. — Ты уже забрал у меня любимую женщину, вынудил продать ферму. Тебе все мало?

Интересно в его глазах выглядела ситуация. Правда, к реальности не имела никакого отношения.

— Ферму ты просрал сам, прокручивая черные схемы в надежде получить больше прибыли. А, поняв, что не тянешь, перепродал другому. Что до Ариэль — ты, реально, считаешь, что именно так ведут себя с любимыми женщинами? Домогаются на улицах? Распускают руки а, получив отказ, пытаются убить?

Кулаки Грибова сжались, на лице отразилась ярость:

— Я уже говорил, что не имею отношения к нападению на Ариэль. Да я сам бы прикончил того ублюдка, который посмел к ней притронуться хоть пальцем. И тебя бы прибил… Хотел. Но она выбрала тебя. Я просто ушел с дороги. И ферму продал… чтобы Ариэль больше не видеть. Больно мне, понимаешь?

Он ударил себя в грудь кулаком. Пухлые губы затряслись, как у ребенка.

— Допустим, это был не ты, — согласился я. — Но методы ухаживания у тебя все равно как у бабуина. Неудивительно, что Ариэль выбрала другого мужчину. Но речь сейчас не о ней.

— Что?.. — спросил он, присаживаясь за стол и утирая глаза какой-то грязной тряпкой. — Ты не про Ариэль пришел разговаривать?

— Нет, — подтвердил я. Было одновременно жалко опустившегося Федора и в то же время противно.