Анжелика. Путь в Версаль

Она поднесла руку к поясу, чтобы нащупать кинжал. Анжелика решила, что, если придется, она дорого продаст свою жизнь.

Но кинжал исчез. Гнев охватил ее – гнев, подогретый добрым вином. Забыв всякую осторожность, она гневно воскликнула:

– Кто взял мой нож?!

– Вот он, – нараспев произнес Жактанс и с невинным видом протянул Анжелике нож.

Она была поражена, как он мог вытянуть кинжал из корсажа ее платья так, что она ничего не почувствовала? Снова своды зала потряс ужасный смех нищих и бандитов – смех, который отныне всю жизнь будет преследовать молодую женщину.

– Хороший урок, красотка, – прохрипел Деревянный Зад. – Вот ты и узнала ловкость рук Жактанса. Его пальцы проворней, чем у фокусника. Спроси, что об этом думают рыночные торговки!

– Знатное перо, – сказал один из «весельчаков», беря кинжал. Рассмотрев, он в ужасе швырнул его на стол. – Да это же нож Родогона Цыгана!

Все со смешанным чувством уважения и беспокойства взирали на сверкающий в свете свечей клинок. Анжелика схватила свое оружие и снова спрятала под корсаж. Ей казалось, что этим жестом она освящает свою власть над отверженными. Никто не знал, как она вырвала этот трофей из рук самого опасного врага банды. Тайна окутала ее неким пугающим ореолом.

– Эге… – прохрипел Жанен, – да она хитрее, чем кажется, наша Маркиза Ангелов!

Под оценивающими и уже восхищенными взглядами Анжелика вышла.

В почти кромешной ночной тьме вырисовывался силуэт Нельской башни. Теперь Анжелика сообразила, что комната, в которую привел ее Никола, вероятно, находится на вершине этой башни и служит складом для воровской добычи. Один из «весельчаков» услужливо объяснил ей, что именно Каламбредену пришла в голову мысль разместить своих людей в полуразрушенной средневековой крепости. И верно, башня была идеальным убежищем для бандитов. Обветшалые залы, полуразвалившиеся стены, шаткие башенки служили тайниками, которых не имели другие банды предместья. Испугавшись сомнительного соседства, сбежали прачки, прежде имевшие обыкновение развешивать белье на зубцах крепостных стен. Никто не вмешался, чтобы выставить темных личностей, которые, прячась под перекинутым через засыпанные рвы горбатым мостиком, подстерегали кареты из Сен-Жерменского предместья.

Горожанам оставалось только вздыхать, что пассаж Нельской башни превратился в настоящее бандитское логово в самом сердце Парижа. Порой по вечерам нищие устраивали оргии, и тогда звуки скрипок из Тюильри, на противоположном берегу Сены, смешивались с пиликаньем аккомпанирующего их танцам папаши Юрлюро или песенками Тибо Музыканта.

Увидев крадущиеся вдоль берега тени, матросы на расположенной поблизости крошечной деревянной пристани умолкли. «Местечко становится небезопасным, – думали они.