Анжелика

А потом и услышала от него:

— Леди Катрин стало плохо?

— Не … беспокойтесь, милорд, … просто душно что-то в комнате…

А он откинулся на спинку стула, бросил на стол накопитель, записывающий звуки и стал перечислять:

— Затрудненное дыхание, привкус горечи во рту, головокружение, а через полчаса паралич мышц и спазм дыхательных путей…

Я рванула ворот на платье и непонимающе переспросила:

— Что это значит?

— А это значит, Катрин, что ты сдохнешь… уже через двадцать пять минут…

— Не… не понимаю…"

"— В твоем вине был один интересный яд… Разработанный нашими спецслужбами… Очччень редкая вещь, но для тебя, «дорогая», мне ничего не жалко… Видишь ли, я в прошлый раз обошелся с тобой очень гуманно, думая, что ты просто глупая женщина, но, как оказалось, ты не глупая, а подлая тварь и посмела протянуть свои руки к моей семье, подговорила моих слуг, которые изводили мою жену, а потом еще и подослала убийц… Моя жена, дочь и мать, не пострадали только чудом, Орлеанский спас их, пожертвовав собой… Но перед этим очень много интересного рассказал. И я решил наведаться к тебе. Неужели ты, тварь, надеялась, что я не докопаюсь до истины и ты останешься безнаказанной? И заметь, я ничего не говорю про твои манипуляции, чтобы нас с женой рассорить… На фоне твоего последнего преступления это можно назвать невинной шалостью. Не хочешь облегчить напоследок душу и поведать нам все, чтобы мы прониклись твоей гениальностью?

Я слушала его и не могла поверить, что он это сделал… Что вот так, рано и глупо закончится моя жизнь.

Да как он посмел??? Но состояние ухудшалось, перед глазами поплыли круги и я понимала, что он не блефует…

Что этот чертов гаденыш переиграл меня! И теперь они с женой будут наслаждаться жизнью, а меня будут черви есть…

А этот, второй, как мог допустить такое? Ведь, наверняка был в курсе!

Повернулась к мужу в поисках защиты… Я даже ноги готова была ему лизать, если бы он мне помог.

— Милый, ты что, даже не заступишься за меня? Не заставишь дать мне противоядие? Как ты вообще мог такое допустить, ведь нам так хорошо было вместе! Я люблю тебя, Мартинис!

Но этот боров деревенский только сидел и прожигал меня взглядом. Я мучаюсь, а у него ни один мускул не дрогнул на лице.

И тогда я поняла, что они уже вынесли мне приговор и молить их о снисхождении просто глупо.