Анжелика

А дальше шел снимок герцога, на котором было видно, как он заходит в ворота поместья, на котором располагался герб Свирских и рассуждения журналиста, что же теперь ждать дальше… Он даже нашел какой-то старый закон, по которому в таком случае, по желанию мужчины, брак может быть расторгнут с пустышкой-женой раньше срока, чтобы малыш мог родиться в законном браке…

Прочитав это, я обессиленно опустилась на стул секретаря, сжимая в руках газету…

Да, я знала о том, что он встречался с ней, даже видела их вместе, когда вернулась раньше времени в столицу, но, Боже, почему же сейчас, прочитав эту статью, так плохо???

Почему я чувствую себя вновь как в тот день, когда увидела своего мужа в постели с другой???

Почему прошлое не отпускает меня и настигло даже тут, в этом отдаленном уголке Империи???

Почему мое желание больше никогда не слышать об этом изменнике не может исполниться??? Я что, многого прошу у тебя, Многоликий???

Стало нечем дышать, и я попыталась расстегнуть пуговицу на воротнике блузы, но пальцы не слушались, и мелкая пуговица не поддавалась. Тогда я просто рванула её, и она отлетела и с глухим звуком ударилась об пол.

Накатила дикая слабость, в горле пересохло, и я потянула к себе стоящий тут графин с водой. Но пальцы не слушались и графин выскользнул из рук и упал на пол, разбившись на мелкие осколки.

Сразу смолкли все голоса и в приемную выскочили двое… Кто, я уже не видела. Из-за пелены слез их силуэты были размытые, а потом я стала погружаться в темноту и, где-то вдалеке, как сквозь толщу воды, услышала испуганный голос графа Орлеанского:

— Что смотришь? Живо, лекаря! Да самого лучшего! Я тут камня на камне не оставлю, если с ней что-то случится!

А потом чьи-то руки подхватили меня и куда-то понесли…

Глава 37

Лика

Темнота…, спасительная темнота, где нет боли и разочарований… Она укутывает, даря своё тепло и защиту…

Пришла в себя резко, вдохнув что-то едкое и вонючее. Распахнула глаза и не сразу поняла, где я оказалась…

Какой-то кабинет, с заваленным бумагами столом, какая-то женщина, склонившаяся ко мне и держащая перед моим лицом тряпку, пропитанную какой-то дурно пахнувшей отравой, от которой захотелось не только отшатнуться, но и попросить тазик…

И только вид попавшего в поле зрения графа Орлеанского остановил меня, чтобы не показать всем собравшимся, что я ела на завтрак.

Мотнула головой, и женщина убрала от моего лица тряпку…

Я лежала на каком-то диване, а вокруг меня столпились незнакомые люди.

Женщина, увидевшая, что я пришла в себя прикрикнула на остальных, чтобы они покинули кабинет и не мешали ей и все тут же стали покидать помещение. Последним выходил граф Орлеанский, перед этим бросив женщине, что она отвечает за меня головой и бросив обеспокоенный взгляд в мою сторону.