Анжелика и её любовь

Кто же, как не вы, ларошельцы, сумеет освоить это место, столь похожее на ваш родной город?

Анжелика заметила, что все протестанты собрались вокруг того, кого они по-прежнему называли Рескатором. И, как это обычно бывает, когда говорит компетентный человек, все увлеклись и забыли о двусмысленности своего положения. Его вопрос вернул их к действительности.

— Ничего не поделаешь, мы в ваших руках, — с горечью сказал Маниго. — У нас нет выбора.

— Какой выбор вам нужен? — бросил Жоффрей де Пейрак, глядя ему в глаза. — Выбор плыть на Санто-Доминго? Что знаете вы об этом острове, куда нельзя добраться, не заплатив дани карибским пиратам, и который периодически грабят флибустьеры и морские разбойники с острова Тортуги? Да и чем там заняться таким людям, как вы, предприимчивым, энергичным, знающим море и морскую торговлю? Рыбной ловлей? В тамошних скудных ручьях водится лишь немного пескарей, а у берега полно свирепых акул.

— Но у меня там были деньги и отделения торговой компании, — сказал Маниго.

Маниго смутился. Слова Рескатора слишком живо напомнили ему о собственных его опасениях. Граф продолжал:

— Сами вы настолько убеждены в этом, что одной из причин, заставивших вас захватить мой корабль, был страх прибыть на острова совершенно нищим, к тому же имея передо мной обязательства оплатить расходы за плавание. Ваш план, достойный корсара, давал вам два преимущества. Устраняя меня, вы тем самым избавлялись от кредитора и владельца прекрасного корабля. Корабль заставил бы считаться с вами тех, кто встретил бы вас хуже, чем бродячего пса, если бы вы явились на острова как нищий переселенец.

Маниго не спорил. Он лишь скрестил руки на груди и склонил голову, глубоко задумавшись.

— Значит, господин граф, вы полагаете, что мои опасения по поводу прежних моих компаньонов на островах и в Ла-Рошели были обоснованными. Это ваше предположение или уверенность?

— Откуда вам все это известно?

— Мир не так велик, как кажется. Зайдя однажды в порт у берегов Испании, я встретил одного из самых болтливых людей на свете, некоего Роша, с которым познакомился еще на Востоке.

— Он был представителем ларошельской Торговой палаты. Он рассказал мне об этом городе, из которого только что уехал, и о вас, чтобы продемонстрировать, каким образом власть и богатство в Ла-Рошели перейдут от богатых протестантов к католикам. Вы были обречены уже тогда, господин Маниго. Но в то время, слушая его, я не предполагал, что буду иметь.., честь, — он отдал полный иронии поклон, — предоставить на своем корабле убежище тем самым гонимым людям, о которых он мне говорил.

Казалось, Маниго его не слышал. Затем он глубоко вздохнул.

— Что же вы раньше не рассказали обо всем, что знали? Быть может, удалось бы избежать кровопролития.