Анжелика и её любовь

Вот и сейчас Анжелике пришло в голову, что ей придется привыкнуть к появившейся на лице мужа бородке, которая придавала ему сходство с сарацином.

— Я пришла… — начала она.

— Вижу, — прервал ее граф. В его взгляде не было и тени приветливости и желания прийти к ней на помощь.

— Жоффрей, что вы собираетесь сделать с ними?

— Вас это очень беспокоит?

В ответ она наклонила голову. Горло ее перехватил спазм.

— Сударыня, вы прибыли из Ла-Рошели, плавали по Средиземному морю, интересовались морской коммерцией. Поэтому вы должны знать законы моря. Какая участь ждет тех, кто во время плавания восстает против капитана и покушается на его жизнь? Их вешают без суда. Споро и высоко. Поэтому главарей я повешу.

Он сказал это с полным спокойствием, но решение было бесповоротным.

Анжелику охватил озноб, в голове помутилось. «Немыслимо, чтобы это случилось, — сказала она себе, — я готова пойти на все, даже ползать перед ним на коленях, лишь бы не допустить этого».

Она пересекла каюту и прежде, чем он успел предупредить ее, упала на колени.

— Жоффрей, пощадите их, прошу вас, мой любимый, умоляю вас. Умоляю вас не столько ради них, сколько ради нас с вами. Я так боюсь, что этот поступок подорвет мою любовь к вам, что мне никогда не удастся забыть, по чьей воле они лишились жизни… Между нами окажется кровь моих друзей!

— А кровь моих уже пролилась. Это Язон, мой верный друг, десять лет деливший со мной все печали и радости, это старый Абд-эль-Мешрат, мой спаситель, жестоко убитый ими.

Его голос дрожал от гнева, в глазах сверкали искры.

— Для меня ваша просьба оскорбительна, сударыня, и я боюсь, что вами движет недостойная привязанность к одному из этих людей, предавших меня, вашего супруга, которого вы якобы любите.

— Нет.., и вы это хорошо знаете… Я люблю только вас.., я всегда любила только вас.., эта любовь сильнее жизни и смерти.., без вас сердце мое не выдержит…

Он хотел оттолкнуть ее, но не смог, боясь показаться слишком грубым. Она с такой силой прильнула к его коленям, что он ощутил тепло ее рук, обнявших его ноги.

Он старался избегать ее полного мольбы взгляда, но не мог не слышать ее взволнованного голоса. Из всех произнесенных ею бессвязных слов только одно обожгло его: «Мой любимый!» Он считал себя непоколебимым, и вдруг его расстрогал нежный призыв и неожиданный жест этой гордячки, ставшей на колени перед ним.

— Я знаю, — сказала она глухим голосом, — их поступки должны быть наказаны смертью.

— Тогда мне совершенно непонятно, сударыня, почему вы так упорно выступаете в их защиту и особенно почему вас так волнует судьба мятежников, если вы действительно осуждаете их предательство?

— Если бы я сама знала! Я чувствую себя связанной с ними, несмотря на их заблуждения и измену.