Анжелика и её любовь

— Проклятая страна! — проворчал хранивший молчание старый пастор. — Попробуйте разобраться во всех этих теплых и холодных течениях! Я задаю себе вопрос, не были бы королевские тюрьмы для нас более гостеприимными, чем эти опасные края, где все наизнанку — и люди, и стихия.

— Отец! — с укором сказала Абигель.

Пастор Бокер тряхнул седыми прядями. Еще далеко не все ясно. Главное не в смене течений, думал он, а в том, как избежать новых жертв.

Паства совсем отошла от него, да он и сам не знал, о чем с ней говорить. Что касается всех прочих, то эти нечестивцы вообще были глухи к заклинаниям старого пастора, его призывам к справедливости и милосердию.

— Я никогда не соглашался с пастором Рошфором, этим неисправимым авантюристом, который хотел всех нас разослать по океанам. Пропади он пропадом. Вот к чему это приводит…

Между тем, женщины осыпали Ле Галля вопросами.

— Когда будет высадка, прямо сейчас?

— Что говорят Эриксон и канадец?

— Ничего! Попробуйте поговорить с этим ворчливым медведем или чертовым горбуном, который так же общителен и приветлив, как устрица в раковине. Зато он великолепный рулевой. Вчера он мастерски воспользовался слиянием двух течений для перевода корабля из одного в другое. Фантастический маневр, особенно в таком густом тумане.

— Совершенно убежден, что он голландец, — назидательно произнес Мерсело.

— Увидев его шпагу и одежду, я подумал сначала, что он шотландец, но на самом деле только голландцы могут так чувствовать течения. Они будто нюхом их чуют…

Слушая его, Анжелика вспомнила, как, сидя за своим письменным столом в Ла-Рошели, он каллиграфическим почерком писал гусиным пером «Летопись реформации». Сегодня его белый воротник выглядел, как тряпка, черный сюртук треснул по швам в плечах, а ноги были босыми — башмаки он, видимо, потерял в сутолоке мятежа.

— Очень хочется пить, — сказал он.

— Могу предложить рюмку шарантской водки, мой друг, — с горькой усмешкой пошутила его супруга.

Намек на былой комфорт на родной земле вызвал в памяти янтарную пиратскую водку, зрелые гроздья винограда на стенах Коньяка. Сейчас в горле жгло от морской соли, а кожа у всех была скользкой, как у сельди в бочке.

— Скоро мы пристанем к берегу. Там должны быть родники, тогда и напьемся.

Слова Ле Галля вызвали вздохи надежды.

Анжелика держалась в стороне. Как только дела шли лучше, на нее переставали обращать внимание, но если что-то разлаживалось, все начинали умолять ее что-нибудь сделать. Пожав плечами, она подумала, что и к такому отношению можно привыкнуть.

В зыбком полуденном свете внимание Анжелики привлекли голоса Маниго и Никола Перро, стоящих невдалеке на палубе.

— Мы хотим спустить шлюп, чтобы разведать берег, — сказал канадец.

— Я знаю столько же, сколько и вы, не больше.