Анжелика и её любовь

— Когда же мы сойдем на берег? — жалобно повторяла Женни, все никак не успокаиваясь.

— Я не могу вам этого сказать, дорогая.

— Ах, почему, почему мы не остались в Ла-Рошели? Посмотрите на нашу нищету… Там у нас были такие чудесные простыни, их специально привезли из Голландии для моего приданого.

— Сейчас на ваших голландских простынях спят лошади королевских драгун. Я уже видела такое в жилищах гугенотов в Пуату. Драгуны моют им копыта вином из ваших погребов, а бока обтирают вашими драгоценными брабантскими кружевами. Ваш ребенок был обречен родиться в тюрьме, к тому же его бы тотчас у вас отобрали. Зато теперь он родится свободным. Но за все надо бороться и за все надо платить!..

— Да, я знаю, — вздохнула Женни, с трудом сдерживая слезы, — но мне бы так хотелось опять ступить на твердую землю… От этой непрестанной качки я делаюсь совсем больной. И потом, на этом корабле творится что-то неладное. Я чувствую — в конце концов здесь прольется кровь. А вдруг среди убитых будет и мой муж? Ох, горе, горе!

— Вы бредите, Женни. Откуда такие опасения?

Лицо Женни вдруг исказил страх, и она встревоженно огляделась вокруг, не переставая цепляться за Анжелику.

— Госпожа Анжелика, — прошептала она, — вы знакомы с Рескатором, и.., вы ведь позаботитесь о нас, правда? Вы сделаете так, чтобы здесь не стряслось ничего ужасного!..

— Но чего вы боитесь? — растерянно спросила Анжелика.

В это мгновение на ее плечо легла чья-то рука; она обернулась и увидела тетушку Анну. Та знаками поманила ее за собой.

— Пойдемте со мной, дорогая, — сказала старая дева. — Я, кажется, поняла, что тревожит Женни.

Анжелика последовала за ней в дальний конец орудийной палубы. Тетушка Габриэля Берна толкнула трухлявую дверь, из-за которой в начале их путешествия слышалось блеяние коз и хрюканье свиней. И коз, и свиней давным-давно съели, но в клетушке все еще сохранялся запах стойла, напоминая о том времени, когда в судовом меню были молоко и свежее мясо.

Откинув наваленное в углу тряпье и несколько вязанок соломы, тетушка Анна показала Анжелике дюжину аккуратно сложенных мушкетов, мешочки с пулями и бочонок с порохом.

— Что вы об этом думаете?

Анжелика смотрела на оружие с нарастающей тревогой.

— Не знаю. Но думаю, это не место для хранения оружия на таком судне, как наше, где дисциплина, как мне кажется, соблюдается весьма строго.

Анжелика боялась понять, к чему она клонит.

— Меня беспокоит мой племянник, — продолжала между тем тетушка Анна, перейдя, по всей видимости, на другую тему. — Для вас, госпожа Анжелика, не секрет, что в последнее время его характер очень изменился. Но нельзя допустить, чтобы разочарование побудило его к безрассудству.