Антон Волков. Книги 1-4

Кутаясь в кожаный плащ, Бергер устроился на складном стульчике с брезентовым сиденьем. Его знобило: то ли от расшалившихся нервов, то ли от проклятой, никак не проходящей простуды.

У обгорелого остова самолета суетились солдаты, гася последние очаги пламени. Оно нехотя сворачивалось и, шипя, гасло, оставляя на истоптанной земле черные потеки. Кого-то мучительно тошнило от мерзкого запаха сгоревших трупов, тяжелым облаком висевшего над погибшей машиной.

Оберфюрер, не мигая, смотрел, как солдаты таскали ведрами воду из болотины и плескали ее на огонь — нечто фатальное чудилось ему в этой картине, казавшейся еще более нереальной при ярком солнце, уже начавшем клониться к закату. Кто мог подумать о таком утром, когда он провожал офицера спецсвязи на аэродроме? И какая-то неприятная тупость в голове, словно набитой опилками. А надо быстро искать верное решение, безопасный выход из создавшейся ситуации. Но как назло, мысли скачут зайцами, и ни одну не удается поймать, довести до конца. Раньше он такого за собой никогда не замечал. Старость?

Сзади напряженно сопел Клюге, противно дымя вонючей сигаретой, но Бергер не делал ему замечания — лень повернуть голову и шевелить губами, — пусть лучше воняет дешевым табаком, чем горелым человеческим мясом.

Да, неприятности редко ходят порознь — у них странное свойство словно притягивать друг друга и обрушиваться одновременно с разных сторон, стремясь согнуть тебя, сломать, придавить к земле, не давая подняться. Отчего так? Или просто судьба подспудно копит нечто затаившееся против тебя и, улучив подходящий момент, когда ты чуть ослаб, она переходит в атаку, надеясь наконец-то одержать решительную победу? Впрочем, какая, собственно, разница, — что случилось, то уже случилось. И никому, кроме Бога, не дано повернуть время вспять.

Бергер вяло шевельнул рукой, и Клюге, мгновенно поняв желание шефа, бросился к самолету — узнать, можно ли уже попробовать влезть внутрь или необходимо еще ждать, пока металл фюзеляжа остынет?

Подошел насквозь пропахший дымом фон Бютцов, распоряжавшийся тушением пожара. Остановился рядом, устало снял фуражку и подставил бледный лоб с розовым шрамом ласковому солнцу и лесному ветерку.

— Провидение спасло вас, Отто, — тихо сказал он, — на наше счастье, вы сами не полетели в Берлин.

— Надеюсь, оно не оставит нас и в дальнейшем, — поджал узкие губы Бергер. — По крайней мере, хотелось бы на это надеяться."

"Похоже, Конрад действительно уверен, что покушались именно на оберфюрера? Что ж, пожалуй, его мысль не лишена основания и стоит попробовать ее развить. Хотя бы как причину трагедии с юнкерсом для того же группенфюрера Этнера, когда придется с ним объясняться.