Антон Волков. Книги 1-4

Положив трубку, Бергер долго лежал на спине, глядя в расписной потолок — неизвестный мастер изобразил на плафоне буйство красок золотой осени с ее щедрыми дарами и аллегорические фигуры, не забыв, однако, добавить к ним полуобнаженных нимф и сатиров. Ночник слабо освещал роспись, свет падал неровно из-за наклоненного в одну сторону абажура, и потому казалось, что внезапно застигнутые светом фигуры застыли, пораженные тем, что их застали в момент движения, и, как только погаснет ночник, они вновь пустятся вскачь, исполняя замысловатый языческий танец.

От еще не до конца прошедшего насморка противно щекотало в носу, и оберфюрер морщился, едва сдерживая неудержимое желание чихнуть — до чего же противно испытывать недомогание, но зато именно в такие моменты отчетливо осознаешь, как прекрасно ощущать себя здоровым и свободно дышать. Во всех отношениях свободно…

Да, насморк пройдет, но свободно дышать можно будет еще очень не скоро — масса условностей сковывала Бергера по рукам и ногам, принуждала к подчинению и беспрекословному выполнению приказов людей, многих из которых Отто считал откровенными глупцами. А он — более способный и сильный умом, — вынужден делать работу за них и довольствоваться тем, что останется ему от почестей, раздаваемых наверху без его участия. О, как многое он изменил бы и переделал, окажись в его жилистых руках реальная, почти неограниченная власть.

Однако корабль, называемый государством, Германский Третий рейх, дал течь — пусть пока мало заметную неопытному глазу, — а потому стоит так рьяно рваться к вершинам бюрократической лестницы? В политике, в отличие от настоящего корабля, первыми гибнут те, кто стоит на капитанском мостике и верхних палубах, а в живых остаются трюмные команды и средние палубы, пассажиры которых при благоприятном стечении обстоятельств готовы пополнить собой команду нового корабля. И вновь спуститься в трюмы и занять места на нижних палубах."

"Разговор с Этнером тоже не пропадет — он спрячет его в копилку своей цепкой памяти и потом, работая над задуманной книгой разоблачительных мемуаров, отведет и ему надлежащее местечко. Стесняться нечего — сделали ведь из Жиля де Ре и Влада Дракулы страшных злодеев и вампиров, пожирающих младенцев и сосущих кровь своих жертв. Публика падка на подобные вещи, они щекочут нервы и заставляют замирать от ужаса над прочитанными страницам, в глубине души радуясь, что ты сам не такой, а если и не слишком хорош, то до этих негодяев тебе все одно далеко, и есть еще приличный запас времени, чтобы догнать и перещеголять их.