Антон Волков. Книги 1-4

Но Алоиз не согласился — разве так честно, разве они борются не за свободу, а грабят и убивают? Если бы он понимал тогда, что эти бумаги были не что иное, как коносаменты — документация на дорогостоящие грузы, отправленные еще до войны морем и хранящиеся в нейтральных портах, в складах. Большие деньги стоило все это добро, очень большие.

И более опытный приятель, и странный человек, которого они встретили, вернее, поймали, когда были в патруле, куда-то пропали в ту же ночь, а Дымша остался лежать на земле с простреленным бедром. Хорошо еще, что у приятеля дрогнула рука, а пана Алоиза не подвела реакция и он вовремя бросился в сторону: иначе прострелили бы череп. Доказывать и рассказывать что-либо об этом случае было бесполезно.

Потом, много лет спустя, читая газету, Дымша увидел знакомую фамилию — его бывший приятель, у которого дрогнула рука, жил в одной африканской стране, не то колонии, не то полуколонии и, судя по всему, чувствовал себя распрекрасно, поскольку владел множеством движимого и недвижимого имущества. О странном человеке, у которого была сумка с бумагами, газета ничего не писала, и Дымша справедливо заключил, что второй раз рука у его «приятеля» не дрогнула.

Ах, если бы вовремя понять, что жизнь, хотя и очень редко, но все же иногда дает тебе шанс выбрать: жить лучше или быть лучше! Теперь пан Алоиз своего шанса уже не упустит! Нет, не упустит: он согласен разделить с Ругге то, что знает полковник Марчевский, чтобы выгодно продать эти знания. Желающие купить найдутся, главное — заранее убрать с дороги всех конкурентов, даже потенциальных. Это его последний шанс, другого может просто не быть…

Ага, вот снова мелькнула в кустах фигура Тараканова, приближенная сильной оптикой. Жилистый мужчина, сухощавый, но крепкий. Вон как ловко двигается по болоту, умело используя складки местности, быстро перебегая от куста к кусту, перепрыгивая с кочки на кочку.

Дымша и сам мог бы сделать то же самое, но предпочитал корчить из себя человека немощного, но незаменимого специалиста по интересующим Ругге обшарам, как на польский манер привык называть пан Алоиз районы, куда планировалась заброска немецкой агентуры.

Но что это? Дымша даже протер глаза, опустив бинокль, однако вновь быстро поднял его, впившись взглядом в тропинку, петлявшую по краю болота на сопредельной стороне.

Да, по ней шел наряд русских пограничников. Правда, без собаки, но парни молодые, подтянутые, и пан Алоиз хорошо знал им цену — такие служили не за страх, а за совесть. Впрочем, все русские одинаковы.

Он поднес к губам серебряную свистульку, намереваясь подать сигнал тревоги — закричит громко три раза птица, мало ли их тут, русские пограничники даже не обратят на это внимания, но движение его руки невольно замедлилось.