Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

— Ехидная у вас мамаша! Давно у меня руки на нее чешутся!

— Что вы, что вы, Иван Трофимыч! — заступилась Галина. — Она добрая, просто недостаток воспитания. У старых людей всегда причуды… — она повела рукой в сторону стола. — Пейте, Иван Трофимыч, с печеньем, это одесское… — потерев лоб, задумчиво сказала: — Шеф вернется в Одессу через три недели. Без него не стоит туда ехать. А тут я за два дня истосковалась… Ах, Одесса, Одесса, там я не знала, что такое скука!

— Не печальтесь, Галочка, что-нибудь придумаем. Я попрошу у оберста разрешение не дежурить по ночам.

— А он позволит?

— Постараюсь…

Галина пытливо смотрела на офицера. Павлюк неопределенно пожал плечами, говорить о своих сомнениях он не хотел. Но женщина заметила его неуверенность.

— Иван Трофимыч, миленький, вы постарайтесь, ладно? Вдвоем с вами мы можем и погулять, и сходить куда-нибудь!

— Ходить тут особенно некуда, Галочка. Одно кино паршивое да борд… — он поперхнулся на этом слове и поправился: — Ресторан офицерский. Впрочем, и дома можно отлично время провести. Устроим завтра пирушку, я винца прихвачу с собой.

— Дома скучно, — заупрямилась Галина. — Лучше в ресторан. Веселиться так веселиться.

— Но там… пьяные. Приставать будут…

Женщина удивленно сдвинула брови.

— А вы на что? Я полагаюсь на вашу защиту. Будем пить и веселиться. Помните? — она запела: — Вино, вино, вино, вино, оно на радость нам дано… А с собой можете принести, только не берите кислого. Коньяк и что-нибудь сладкое, полусухое…

Павлюк восхищенно щелкнул пальцами, очарованный Галиной. Он снял со стены гитару, взял несколько аккордов и запел:

— «Осень, прозрачное утро…»

Галина похвалила его голос. Павлюк зажал струны.

— Когда-то, Галочка, я был душой общества…

— Да? Откуда же этот мундир? Расскажите, я люблю романтику.

Павлюк махнул рукой. Его прошлое вряд ли показалось бы Галине романтичным, да и вообще воспоминания ни к чему.

— Эх, Галочка, черт вас дернул связаться с тем эсэсовцем! Я бы с радостью женился на такой красавице и умнице, как вы. Ведь у вашего Гортнера, бьюсь об заклад, в Берлине законная фрау и киндер. После войны он скажет ауфвидерзеен — и тю-тю, точка, пункт! Надо ж понимать! Полакомиться русскими девочками — о да, зер гут! Но портить карьеру ради славянки? Ни боже мой!

— Фи, Иван Трофимыч, что за выражения! — поморщилась Галина. — Пейте лучше кофе, а то остынет.

Павлюк галантно поклонился, взял кружку, сделал громадный глоток, потом, спохватившись, начал пить маленькими глотками, съел пару печений. Галина говорила тихо, словно убеждая себя:

— Мой шеф не может обойтись без меня, он пойдет на любые жертвы. Когда в Одессу вошли немецкие войска, я долго искала прочную опору. Это счастье — встреча с Гортнером. За его спиной я стала спокойной.