Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Он попытался узнать, не вместе ли они писали просьбу о пособии:

— А вы не думали просить денежной помощи в управлении?

— Не знаю, муж должен беспокоиться.

Было понятно, что Поклонов не советуется с женой, и едва ли он попросил пособие для нужд семьи. Николай Павлович с сожалением смотрел на женщину, ко всему равнодушную, какую-то забитую; ему стало жалко ее и обидно: для чего живет человек, есть ли у нее горячий интерес к чему-либо, возникает ли беспокойство за мужа, за детей? Она всегда была такая или Поклонов ее сделал равнодушной ко всему? «Надо поближе познакомиться с этой семьей», — решил Стоичев.

— Приходите в любое время, если потребуется какая-либо помощь или совет, — сказал он на прощанье.

— Приду, — пообещала Поклонова, но ни взглядом, ни голосом не выразила этого желания.

— Удивительный человек! — воскликнул Николай Павлович, когда дверь за женщиной закрылась. Он немного постоял в раздумье и вышел на улицу. Сегодня ему еще предстояло посетить семью Трусова. Тоже своеобразная семья. Какие у них неполадки? Трусов ходит мрачный и расспросов избегает.

Николай Павлович постучал в обитую клеенкой дверь. Услышав «пожалуйста», он вошел в квартиру Трусовых и остановился у порога. Дальше шагать было некуда, очень маленькая комната оказалась заставленной до отказа: кровать, гардероб, стол и детская коляска занимали все жилое пространство, между ними оставались только узкие проходы, где не могли разойтись два человека. И несмотря на тесноту, в комнате все сверкало чистотой. В коляске играл ребенок, мать сидела на кровати, примяв белоснежное покрывало, и Стоичев заметил, как она быстро смахнула с глаз слезы. Он не расслышал ее ответа на приветствие. Трусов вскочил со стула и смущенно сказал:

— Проходите, товарищ капитан, да осторожнее, у нас тесновато.

— В тесноте да не в обиде, — проговорил Николай Павлович и шагнул к столу. Между гардеробом и столом его солидная фигура уместилась с трудом.

Хозяева молчали. Николай Павлович понял, что явился некстати, но уходить было поздно.

— И давно вы живете в этой комнатушке?

— Три года.

— Не пытались получить другую?

— Пытались. Очень трудно.

Отвечал на вопросы капитана один Трусов, жена его не проронила ни слова. Николай Павлович похвалил ребенка, надеясь хоть этим расшевелить хозяйку, но она упорно молчала, разглядывая тюлевую занавеску на окне. Строгие черные глаза ее под густыми бровями и острый подбородок придавали ее лицу мужественное выражение. Николай Павлович неожиданно улыбнулся и пошутил:

— А я знаю, почему вы сегодня поссорились, дети мои.

— Да? — простодушно удивился Трусов, а жена подняла голову, осмотрела гостя с ног до головы и отвернулась; ни один мускул не дрогнул на ее лице.