Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

— Ну что, некрасива я в таком виде, правда?

— Что ты говоришь, Маринка! Да знаешь ли какая ты? — я не преувеличивал. Болезнь действительно не красит человека. Но бывают минуты, когда организм в борьбе с недугом мобилизует все. И тогда человек, как воин в разгоряченной схватке, становится прекрасным. Вот такой казалась мне сейчас и Маринка.

— Ой, какую же чепуху мелю! Не утешайте меня, сама знаю, какая я.

— Нет, все правильно. Я вот... персидскую мимозу тебе принес. Выздоравливай побыстрее.

Маринка посмотрела на цветы, взяла их в руки и приблизила к своим глазам. Щеки зарделись сильнее. А может, это был розово-лиловый отсвет персидской мимозы? Глядя на необычно пышные ранние весенние цветы, Маринка несколько раз отдаляла их от себя, а потом снова закрывала ими свое лицо. Как преображается человек в минуты радости! Даже болезнь, кажется, отступает.

— Выздоравливай побыстрее, пожалуйста, — повторил я.

Маринка посмотрела на меня, а потом отвернулась и, помолчав, сказала:

— Ничего... Не обращайте, пожалуйста, внимания.

Маринка была взволнована. И было отчего. В такую раннюю пору года далеко не каждую девушку одаривают цветами. А тут не просто цветы, а редкая персидская мимоза. Справившись с минутным волнением, Маринка спросила:

— А кому вы еще подарили такие цветы?

В этом вопросе прозвучала интонация легкого лукавства. Нет, это было проявлением не чувства ревности, а скорее желания позабавить себя ролью человека, посвященного в дела других, недавно познакомившихся людей. Мне кажется, что неудачники и слабые духом люди таких вопросов не задают. Они либо замыкаются в себе и до предела суживают круг людей, с которыми вынуждены общаться, либо бесконечно жалуются на различные трудности и все свои беседы сводят к постигшим их несчастьем. Я не люблю таких людей. Это большей частью эгоисты, только требующие и ничего не дающие взамен.

— А кому еще можно было подарить их? — в свою очередь спросил я.

— Не знаю, — деланно серьезным тоном ответила Маринка. — Может быть, той, которая любит нашу школу?

Вот оно, оказывается, в чем дело. Значит, Маринку уже успели навестить ее подружки и рассказать ей обо всех событиях в классе.

— Нет, той дарить цветы я не собираюсь.

— Почему?

— Хотя бы потому, что она старше меня.

— Что вы говорите? Она моложе даже меня. Правда, всего лишь на один месяц.

— Все это, как говорит наш Лев Яковлевич, не влияет никакого значения.

— Как это? — засмеялась Маринка.

— Несуразность, — засмеялся и я. — Но она так привилась у нас, что мы употребляем ее, где только можно.

Пришел врач, вызванный на дом к Хрусталевым.