Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Не успел я опомниться, как меня уже дергал за рукав один пострел:

— Дядя, вам кого?

Ведь года же не прошло, как в школе, в перерывах между уроками, я щелкал по лбу вот таких же «чижиков», как этот сорванец. Года! А уже «дядя».

— А вы не с корабля — услышал я рядом такой же звонкий голос.

— Ты что, не видишь, что написано? «Береговая оборона», — авторитетно разъяснил этим двум мальчишкам третий.

— Ребята, — решил я сократить начавшийся разговор. — Где находится комитет комсомола вашей школы?

Мне охотно показали комнату, на дверях которой была табличка с надписью «Комитет комсомола». Постучав и получив разрешение войти, я открыл дверь и увидел за столом двух девушек.

— Вам кого, товарищ — спросила одна из них (хорошо, что хоть не «дядя»).

— Мне бы поговорить с секретарем.

— Товарищ Зыкова в горкоме комсомола.

— Тогда с заместителем.

— Я — заместитель. Нуриева Зоя, — девушка протянула мне руку. — Слушаю вас, товарищ.

Я изложил цель своего прихода.

— Это очень хорошо. С каким же классом вы хотели бы установить комсомольскую связь?

— А Марина Хрусталева в каком классе?

— В десятом «В».

— Тогда с десятым «В». А где можно было бы увидеть комсорга?

— Валя, — обратилась Нуриева к другой девушке, — сходи, пожалуйста, за Хрусталевой.

— Раз этого требуют интересы береговой обороны, так и быть, схожу.

Острых на язык выбрали в комитет комсомола.

— Скажите, пожалуйста, — вновь спросила Зоя, которую, казалось, не вполне удовлетворил мой ответ. — А какую форму шефской работы вы могли бы предложить?

«В самом деле, какую? До сих пор я как-то не думал об этом. А надо бы. Иначе зачем же тогда я шел в школу?» — лихорадочно обдумывал все возможные варианты.

— Формы могут быть разные.

— Глубокая мысль, — не без иронии заметила Нуриева. — А конкретно?

— На первых порах можно было бы обучить комсомольцев меткой стрельбе, — и мысленно добавил: — Этой палец в рот не клади.

— Это уже кое-что.

В комнату вошли Валя и Хрусталева.

— Марина, ты знаешь этого товарища? — спросила Нуриева.

— Да, — покраснев, ответила Маринка.

Как ей идет румянец! Я на мгновение забылся. Почему-то вспомнилось поле с дозревающей гречихой и заря перед восходом солнца. Где-то совсем близко ошалело бьют перепела: «Так пойдем! Так пойдем!» Наступает час пробуждения природы. Я всматриваюсь в окружающее и вижу его таким, каким оно было вчера, и уже не таким. Появилось что-то неуловимо новое. Вот и Маринка. Ведь я видел ее совсем недавно. Тогда она казалась мне такой же девушкой, как и многие другие. Ну, может, чуточку лучше. А сегодня? Сегодня она уже другая.

— Товарищ Нагорный, — объясняла Курнева, — просит от имени комсомольцев своего подразделения разрешить шефство над вашей группой. Что скажешь на это, Хрусталева?

— Я за.