Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Пока Виктор Иванович говорил с начальником управления, Битюцкий на том конце провода терпеливо ждал. Потом сообщил, что пришлет к Русанову капитана Воловода, он как раз занимается «Электроном», положил трубку, Русанов машинально отметил, что голос у Альберта Семеновича к концу разговора как-то изменился, сник, что ли, не стало в нем знакомого напора. Анализировать, почему это случилось, было некогда, да и вообще, просто могло показаться. У Битюцкого своих дел по горло, за то время, пока Русанов говорил с генералом, ему могли сообщить какую-нибудь «приятную» новость…

Виктор Иванович глянул на ручные часы, лежащие на столе, — ого, надо хотя бы перекурить, три часа пролетели как три минуты. Он подошел к окну, приоткрыл створку, глядел со своего, третьего, этажа на крыши легковых автомобилей, что сгрудились на стоянке, пытался думать о чем-то постороннем, отвлекающем: знал из собственной практики, что переключаться в мыслях с одного на другое полезно, мозг потом работает гораздо продуктивнее. Но сегодня переключаться было просто некогда.

Открылась дверь; спросив разрешения, вошел старший лейтенант Коняхин, оперуполномоченный, которому было поручено заниматься «Электроном», — худощавый стройный молодой человек с короткой спортивной стрижкой, в белой рубашке с галстуком, в отутюженных, как всегда, брюках. Русанову нравилась в Коняхине эта деталь — держать свой цивильный костюм в образцовом состоянии, внутренняя дисциплина офицера начинается вот с этих «мелочей» — с глаженых брюк и аккуратной прически. Внешняя подтянутость и собранность невольно перейдет в привычку все дела тщательно продумывать, не упуская, казалось бы, незначительных штрихов. Коняхин работал в отделе Русанова три года, придя сюда сразу же после успешного окончания Высшей школы КГБ. Человеком он оказался общительным, компанейским, а сотрудником незаменимым: природная сообразительность в сочетании со специальной подготовкой, глубокие инженерные знания и молодой здоровый азарт, дотошность и высокая дисциплинированность — все это, вместе взятое, ставило Коняхина в число лучших оперативных работников. Русанов нередко привлекал его к выполнению сложных заданий.

Садись, Валера, садись, — запросто сказал Виктор Иванович, торопливо докуривая сигарету: он не разрешал себе курить во время деловых разговоров. — Так что мы имеем?

— Анонимный звонок с «Электрона» об утечке золотосодержащих деталей и слиток в форме сигареты таксиста Безруких, — напомнил Коняхин.

— Повтори, пожалуйста, точно фразу. Ты, кажется, ее записывал.

— Да я помню, — Коняхин по-мальчишески озорно улыбнулся.