Антология советского детектива-1

Однако что такое бездоказательная подозрительность убитой горем молодой женщины? Сердце подсказывало? Но чувство, не выверенное фактом, к делу не подошьешь…

И только не в меру горячий, из–за чего ему не раз делал замечания подпольный комитет, чубатый парень Василий Иринин поверил Варе на слово.

— Кто он, этот гад? — вырвалось у него, и по скулам его гневно заходили желваки. — Кто губит наших дорогих товарищей?

— Харченко, — еле слышно прошептала Варя.

— Харченко? — переспросил Василий, — Не может быть! — Йо глянул в сухие, упрямые глаза Вари и решительно поднялся на ноги, статный, сильный, грозный, с черным шелковым чубом из–под смушковой кубанки, красавец парень.

Он вспомнил теперь сообщение своего человека, который находился в банде белых по его поручению. Человек этот уведомил, что слышал, как один из офицеров белогвардейской контрразведки, некий поручик Боровский, разговаривая с кем–то перед отъездом в Ростов, назвал фамилию Харченко, а потом добавил: «Если возникнет необходимость, идите сами. Пароль:

«В доме кто–нибудь болен?» Ответ: «Уже выздоровел».

«Так вот о ком шла речь! — мысленно рассуждал Иринин. — Если не будет Боровского, то Харченко может довериться только людям с паролем… Выходит, он может не знать в лицо тех, кто придет к нему… Но тот ли это Харченко? Фамилия уж очень распространенная…»

— Ну что ж, проверим! — сказал сурово. — Адрес знаешь? Хорошо… Жди меня в эту ночь — поедешь с нами. Мы его прощупаем…

— Но он же знает меня в лицо…

г. о

— Не бойся! Мы тебя снарядим казачком с папахой до глаз.

Василий взял «на дело» двоих из своей «пятерки» — Петра Карпенко и неразговорчивого Федора Громова. Петро был за кучера где–то раздобытого на ночь шикарного пароконного фаэтона. Василий и Федор обрядились в офицерскую форму. Варя в великоватой для нее солдатской шинели и мохнатой папахе пристроилась с карабином, зажатым между колен, рядом с широченным в плечах Петром.

— Держи винтовку ближе ко мне, чтобы была на подхвате, — наставлял ее Петр. — В случае чего, я стреляю…

Ночь светилась мягким лунным светом.

— Вот и хорошо! — решил Василий Иринин, — Этот гад обязательно будет разглядывать нас во все щели. А никого из нас он в лицо не знает. Наша группа — новая, провокаторам еще не ведома!

— Группа–то новая, — обронил с передка Петро, — нос дисциплиной слабо. Шутка ли — без приказа ехать!

— Ничего, — подбодрил Василий. — А вдруг тот гад не один, а другой гад его упредит? Это сколько же наших людей еще погибнет!

Жил Харченко скромно, на околице, где пыльная улица Долгая выходила в степь, к горизонту. Неслышно катились колеса по пушистой темной пыли. Фаэтон остановился в густой тени затихших на ночь деревьев. Василий й Федор упруго и легко соскочили на землю.