Антология советского детектива-1

А сейчас я вам с удовольствием подарю самый лучший учебник всей новейшей мировой философии, гениальное творение нашего фюрера «Майн кампф», чем хочу немного искупить свою вину. Что поделаешь — служба!

— Я вам сердечно благодарна, господин штурмбанфюрер, — заверила Кристина, с благоговением прижимая к себе книгу в коричневом кожаном переплете с тисненой свастикой на корешке, — несказанно благодарна. Заверяю, что творение фюрера я выучу, как стихи, на память!

Хейниш одобрительно кивнул и нажал кнопку, вмонтированную в край стола. Немедленно в дверях появился Вилли.

— Майер! — приказал штурмбанфюрер. — Позаботьтесь о новой сотруднице фрейлейн Бергер. Уведомите об этом кого следует, ну и все такое прочее… Найдите хороший, тихий дом для нее. И запомните: я хочу, чтобы уже завтра фрейлейн Бергер пришла в форме. Черное ей к лицу! Пока что — без знаков различия.

— Самое приятное задание за все время, господин штурмбанфюрер! — молодцевато вытянулся Вилли.

Глава пятая. БОРОДА БАРБАРОССЫ ОБРАЩЕНА К ВОСТОКУ

«…Много труда положил, как и раньше, так и в тот год[7] император Конрад в отношении славянского племени. Однн из свидетелей изложил в стихах перечень этих деяний и поднес императору. В этом изложении есть рассказ о том, как император, стоя по пояс в болотной трясине, сражался сам и призывал сражаться воинов и как после того, после победы над дикарями, он нещадно умерщвлял их лишь за одно языческое суеверие. Рассказывают, что когда–то эти дикари злодейски глумились над деревянным изображением распятого нашего Христа: плевали на него, били по щекам и, наконец, выкололи глаза и отрубили топорами руки и ноги. Мстя за это, император порубил большое количество пленных дикарей, подвергнув их такой же каре, какую они учинили над изображением Христа, и уничтожил их самыми разными способами».

Идол и живые люди…

Капитан Калина отложил ручку и начал растирать левой рукой запястье правой. С позднего вечера до глубокой ночи много писал, до боли в руке, до такого ощущения, когда кажется, будто запястье проткнуто гвоздем. Должен был писать. Точнее, переписывать идеологические «заготовки» Шеера к его планируемой в ведомстве Геббельса книге: почерки их, к великому сожалению, были разительно несхожи, и он не мог отправляться на задание с бумагами, писанными рукой немецкого гауптмана. Кроме того, было бы подозрительно, если бы он прибыл без каких–либо заметок для будущей книги.