Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

И говорит он про свои лета без тоски, а с надеждой: «Мне еще двадцать весен надо встретить. У внука на свадьбе положено быть».

— Все нормально? — спросил Старбеев.

— Хуже не стало… Намедни Лоскутов приходил. Долго по цеху с Березняком кружили. Потом у подсобки разговор вели. Мне отсюда видно, а не слыхать. Березняк что-то доказывал, руками помогал. О чем спорили, не знаю… Теперь сам узнаешь.

— Не получится, Петр Николаевич.

— Какие ж секреты от тебя? — недоумевал Латышев.

— Послезавтра уезжаю. В санаторий выпроваживают.

— Значит, слушок имеет свой корешок. Выходит, прощаться пришел. В отпуск едешь, а лицо-то кислое.

— Показалось.

— И вроде голос чужой. Не старбеевский. Что стряслось? Погоди минутку… — Латышев закрепил заготовку и включил станок.

— Дают цеху три станка с числовым программным управлением. По сто пятьдесят тысяч за штуку плачено. У каждого автомата свой электронный мозг, — сообщил Старбеев.

— Видел. Возле экспериментального цеха стоят… «Зубры», — лукаво окрестил их Латышев, не догадываясь, куда Старбеев поведет разговор. — И в чем твоя печаль? Радуйся, что тебе первому дали. Значит, достоин.

— Радость надо делом подкрепить. Кто будет командовать «зубрами»? — Старбееву пришлось по душе прозвище станков. — Как считаешь, Петр Николаевич…"

"— Цех большой, людей много… Если ты на меня нацелился, то у тебя промашка.

«Первое поражение. Ну что ж… Значит, не зря тревожусь. Не мой каприз. Поймет ли это Лоскутов?»

— Тебе, Петрович, из моего «спасибо» шубы не шить, но благодарность мою прими, — сказал Латышев. — И брови не вздымай, удивляться тут нечему. Ты ко мне пришел. Не в первый раз такое. Значит, веришь… Вижу твое беспокойство. И мне, конечно, проще пообещать, утешить. Езжай, мол, лечись. Вернешься, к делу приступим… На такое не способен. А запев этот к тому, что «зубры» надо мной власть возьмут. Им-то все равно… Латышев или кто другой будет кнопочки нажимать. Тридцать восемь лет на заводе. Поначалу был просто Петя. Затем Петр. Не сразу стал Петром Николаевичем. Не за возраст стали величать. Помню, как плакат повесили: «Поздравляем Петра Николаевича Латышева с высоким званием — «золотые руки». Это ж моя биография. А когда деталь нового изделия обтачивал, двое суток не выходил из цеха, чтоб не сбиться с настроения. А ведь получилось! И тогда пошло: «Дак это ж токарь Латышев делал…» Так вот и поднимался по ступенькам, — продолжал Латышев. — Наградили меня орденом Трудового Красного Знамени. Опять же мое имя по радио назвали и в газетах напечатали. Выходит, мне почет оказан. И дальше дело пошло в гору… Вот и подошли к главному. Ветеранов в цехе много. Ты сам их без бумажки перечислишь. И у всех заслуги. Не хочу грех на душу брать, не имею права от их имени говорить.