Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Вошел как всегда шумно, суетливо и уже в дверях крикнул:

— Извините, извините, Николаи Иванович, за столь беспардонное вторжение. Здравствуйте!

— Здравия желаю, Сергей Владимирович! — удивленный столь неожиданным появлением Данилина, поднялся навстречу Шатеркин. — Всегда рад вас видеть.

— Спасибо на добром слове. Спасибо…

Данилин сел, отдышался от быстрой ходьбы.

— Удивляетесь?..

— Да нет же, Сергей Владимирович!

— Пожалуй, не скоро бы я пришел к вам, — заговорил Данилин. — Очень не скоро, если бы сегодня не встретил студентку Пылаеву…

Шатеркин насторожился.

— Вы понимаете?.. Нет, вы ничего не знаете… Я все бросил… бросил и прибежал сюда. Именно прибежал.

Данилин торопливо подвинулся вместе со стулом к столу, за которым сидел Шатеркин.

— И в чем же дело, Сергей Владимирович? — как можно мягче спросил Шатеркин.

Профессор взглянул на дверь, отодвинул в сторону стоявшие перед ним настольные часы, будто они мешали ему своим однообразным унылым тиканием, задумался на одно мгновение и поднял глаза на Шатеркина.

— Вы, конечно, знаете результаты ревизии архива?

— Да, знаю.

— Очень хорошо. Но вы никак не можете предполагать, что дело этого злополучного Лукашки — мое первое следственное дело, если его можно так назвать.

— Ваше следственное дело?!

— Да, и, к сожалению, как всякий первый блин, оно прошло неудачно, комом… — Данилин сокрушенно покачал головой. — И вот теперь-то, Николай Иванович, я могу с полной ответственностью сказать, что эта так называемая «частная переписка» похищена не случайно. Да, да, вы не перебивайте меня вопросами, я расскажу все, что вас интересует. Этот Лукашка и сейчас стоит у меня перед глазами.

Данилин машинально взял стакан, отпил два коротких глотка воды, затем, откинувшись на спинку стула, продолжал:

— Помню, сижу я с этим дитем тайги в просторной сибирской избе, спрашиваю его, а он молчит как камень.

— Ты, спрашиваю, не глуховат? — Молчит. Поглядывает ка меня раскосыми хитрыми глазами и молчит. — Спрашиваю его: медведей бьешь?

— Бывает, попадается.

— А соболей как, добываешь?

— Бывает…

— Тайменей и хариусов, наверно, много ловишь?

— Бывает, однако, имаем мало-мало.

— А куда всю добычу сбываешь?

— Немного кушаем, немного, бывает, продаем…

— И все «бывает, бывает, бывает». Отвечает, а сам, шельма, о другом думает, сверлит меня глазами, неужели, дескать, весь разговор будет о соболях и тайменях идти!

— А скажи, пожалуйста, почему ты с белыми хотел удрать? — начинаю подходить ближе к делу и в упор гляжу на него.

— Не знаем.

— А кто должен знать?

— Не знаем.

— Хозяин твой куда девался? Куда Дурасов ушел?

— Ничего не знаем, комиссар-начальник."

"— Когда ты с ним последний раз встречался?

— Однако тоже не знаем.