Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Это было после отъезда Керженекова?

— Да, после… На следующий день после отъезда, — подумав, ответил Тагильцев.

— Хорошо. А долго ли в этот раз он задержался у вас в парикмахерской?

Тагильцев утомленно вздохнул, откинул со лба волосы.

— Здорово… Вы мне такие вопросы подкидываете, что у меня начинает голова кружиться. Зашел, как всякий клиент, занял очередь, посидел немного… А что дальше?.. Ага, вышел покурить… Опять зашел, это я хорошо запомнил. И так он раза два выходил курить, ввиду того, что дымить у нас здесь недозволено, — Тагильцев мотнул головой в сторону висевшей на видном месте таблички. — Пока он ходит там — очередь пропустит, опять занимает и сидит ждет. Потом я ему и говорю: «Что же вы, товарищ, не следите за очередью, так-то вы и до вечера не побреетесь…» А он деликатно извинился и говорит: «Что же поделаешь, люди торопятся по служебным делам, а я в отпуске, могу, дескать, уступить свою очередь…» Мне как-то неудобно стало. Думаю, хоть и отпуск, а не резонное дело весь его в парикмахерской в очереди просидеть. Освободилось кресло, я его и побрил.

— Есть ли другой ход в помещение архива? — спросил Шатеркин неожиданно.

— Другого хода, кроме той лестницы, которая начинается сразу за нашей дверью, кажется, нет.

— А всегда ли было так темно на этой лестнице?

— Этого не замечал, — виновато ответил Тагильцев."

"— Однако какой же вы ненаблюдательный человек Семен Захарович: «не помню», «не замечал», «не слышал». А еще гвардии сержант запаса называетесь, — не сердясь, посетовал капитан.

— Да если бы я знал, товарищ капитан, что эта чертова лампешка, которая не горит на нашей лестнице, осветит эту тайну, я бы день и ночь дежурил возле нее и выходных бы с администрации не потребовал.

— Это как в той русской пословице: если бы знал, где упадешь, соломки бы подостлал.

Тагильцев припал грудью к столу, отодвинул от себя голубую стеклянную подставку с искусственными цветами.

— Он сгубил Власа. Он… Теперь-то мне кое-что понятным становится.

— А что именно?

— Вспомнил один случай.

— Расскажите.

— Однажды я спросил у Власа, кто этот человек. Керженеков немного смутился и махнул рукой. «Да так это… фронтовой знакомый»— и замял разговор. А вот теперь я по-другому понимаю этот случай. Он фронтовик, я фронтовик и тот был на фронте, так чего Влас не познакомил меня со своим другом, а? Как вы думаете, товарищ капитан?

— Вам лучше знать, Семен Захарович, — мягко ответил Шатеркин. — Вы земляки и старые друзья.

— Схитрил, — вздохнул Тагильцев. — Но ведь раньше у него никаких секретов от меня не было, почему же он стал хитрить?… Выходит, есть какая-то причина.

Для Шатеркина эта деталь не имела теперь того непосредственного значения, какое бы она могла иметь два-три дня назад.