Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Если суд учтет те обстоятельства, в какие я попала, когда решилась на это преступление, - буду ему сердечно признательна. И еще раз прошу позаботьтесь о том, чтобы дети и дальше считали нас с Виталием, - взглянула на мужа, что одиноко сидел на стуле в пустом первом ряду, - своими родителями. - Тяжело вздохнула и села. Наверное, боялась расплакаться.

И все же расплакалась. После того, как судья зачитал приговор. А приговор был таким: учитывая чистосердечное признание Гай Ирины Степановны, то, что она совершила преступление впервые в жизни и раскаялась, определить ей меру наказания - полтора года лишения свободы с отбытием срока в колонии общего режима.

Виталий Иванович Гай стал утешать жену:

- Не плачь, Ирочка, не плачь. Не надо. Все будет хорошо, все будет хорошо. Не плачь...

Их слезы, наверное, были слезами горя и радости. Горя, потому что должны расстаться на полтора года, а радости - что суд, взвесив все ""за"" и ""против"" в деле Ирины, в какой-то степени защитил ее женские, материнские чувства.

Глядя на этих двух симпатичных, уже немолодых людей, что, не стыдясь, плакали на глазах у членов суда, прокурора, адвоката, нас с Евгением, я искренне, по-человечески позавидовал им. Они влюбленно смотрели друг другу в глаза, утешали друг друга, верили друг другу.

В те волнующие минуты вспомнился мне рассказ Евгения, когда он после проверки последнего показания Гай решил, с ее согласия, сообщить все Виталию Ивановичу. Вызвал к себе и в ее присутствии рассказал. С подробностями, все как было. И подтвердил собранными доказательствами.

Муж выслушал следователя внимательно и, взволнованный, повернулся к молчаливой, не менее взволнованной жене.

- Это все правда, Ира?

- Правда, Витя, - всхлипнула она.

Виталий Иванович бросился к жене, обняв, стал целовать лоб, лицо.

- Ирочка моя, Ирочка, - шептал. - Какое же ты у меня неразумное дитя! Боялась... Да я тебя никогда, слышишь, никогда не разлюблю и не брошу...

Евгений говорил, что эта сцена взволновала, растрогала его до глубины души.

То же самое переживал и я, наблюдая за супругами Гай в суде. Переживал и верил, что любовь - это наивысшее счастье в жизни, она облагораживает человека, делает его добрым. И еще думал - как хорошо, если бы это высокое благородное чувство жило и побеждало в каждом человеке.

14

Прошло полгода.

Как-то поздно вечером мне позвонил Евгений.

- Привет! Пишешь?

- Пишу!

- А как с повестью об Ирине Гай?

- Лежит.

- Не хочешь выдумывать окончание? Ждешь реального?

- Жду.

- Тогда, кажется, ты дождался. Только что мне позвонили из Одессы нашли наконец того шантажиста.

- Да что ты говоришь?

- То, что слышишь. Я завтра же еду. Если хочешь - поедем вместе.

- Конечно, хочу, заказывай билет и на меня. Но скажи хотя бы в двух словах - как его нашли?

- Расскажу при встрече.