Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Можно посмотреть фотографию вашего сына?

Плавным движением руки она показала на японскую полочку, висевшую над диваном.

— Можете полюбоваться. Справа — мой сын."

"На Сурина смотрели лица двух хорошо откормленных парней. Они были разные и в то же время очень похожи, как бывают похожи люди, одетые в униформу. Одинаковые полоски усов. Одинаковые удлиненные и скошенные виски. Одинаковые копны волос, горбами нависшие над затылками. И что особенно их роднило — нагловатый, самовлюбленный взгляд.

— А кто слева?

— Приятель сына — Жорж.

— Как его фамилия?

— Не знаю. Просто — Жорж.

— Чем он занимается?

— Не интересовалась, — зевнула Кастальская, — артист, кажется. Чудесно рассказывает анекдоты и великолепно танцует. Вы долго еще будете меня допрашивать?

— Сейчас уйду… Значит, ваш сын до этой поездки в экспедицию нигде не работал?

— Как раз перед поездкой он работал. Отец его устроил на киностудию каким-то ассистентом. Но Владе там не понравилось, и он уехал.

— Вы твердо помните, что он уехал двадцать шестого?

— Ах, боже мой, вы задаете странные вопросы. В этот день уехала вся экспедиция.

— Извините за беспокойство.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

1Был один из самых тяжелых дней затянувшегося следствия. Соколов сидел в кабинете полковника Зубова и все чаще, каким-то виноватым жестом приглаживал редкие волосы. Он только что закончил свой неутешительный доклад и ждал грозы. Признаки ее уже появились на горизонте. Полковник стал подчеркнуто вежливым и внимательным. А это никогда не сулило добра.

— Так вы утверждаете, уважаемый Виктор Леонидович, что версия «знакомые» себя исчерпала?

Соколов ничего подобного не утверждал, но словечко «уважаемый» так его ушибло, что он счел за благо промолчать.

— Опрошено сто двадцать восемь человек, — продолжал Зубов. — Проверены все адреса. Вскрыты все связи. Проанализированы все обстоятельства. И вся работа впустую. Я вас правильно понял, товарищ капитан?

— Никак нет, товарищ полковник. Вы меня неправильно поняли.

— Как так неправильно! — загремел Зубов. — Приносите мне кучу бумаг, докладываете о выполнении плана расследования, а вместо мыслей я слышу какое-то бульканье. Да я же по вашему лицу вижу, что вы не верите больше в основную версию. Какого же чорта вы юлите?! «Нет, товарищ полковник», «неправильно, товарищ полковник»… А все почему? Потому что привыкли больше ногами работать, чем головой. Голова, мол, у начальства есть, пусть оно и думает. А мы лучше сбегаем…

Зубов вышел из-за стола, подошел к несгораемому шкафу, проглотил какой-то порошок и, расстегнув пуговицу кителя, помассировал ладонью грудь. Словно тончайшая игла медленно проходила через глубины сердца.

Соколов молчал. Его бледные, втянутые щеки порозовели, а уши стали совсем красными.