Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Можете вы назвать кого-нибудь, кто видел, как у вас пошла кровь из носа?

— Никто не видел.

— А как вы скаты меняли, тоже никто не видал?

— Нет.

— Плохо, Сергей Дмитрич! Лучше уж сразу правду говорить. Все равно мы ее узнаем.

Челноков смотрел в сторону, мял в руках кепку и молчал.

Полковник написал несколько строк на листке бумаги и передал Соколову:

«Поезжайте к институту, встретьте Гурову и пригласите сюда. Ко мне проведите так, чтобы она не встретилась с Челноковым».

Соколов вышел.

— С боцманом Скоробогатко вы давно знакомы? — возобновил допрос Зубов.

— Это который Скоробогатко?

— Ну что вы прикидываетесь? Тот самый Скоробогатко, с которым вы дрова на Мойку возили.

— А-а, помню. С прошлого года не видел.

— А может вспомните. В четверг с ним не встречались?

Челноков удивленно захлопал рыжими ресницами, будто совсем перестал понимать смысл допроса.

— С прошлого года в глаза не видел, — упрямо повторил он.

Зубов черкнул еще одну записку и передал Сурину:

«Отведите его в какую-нибудь комнату и побудьте с ним».

Полковник остался один. Он вернулся к мыслям, которые занимали его до появления ботинка с подковами. На чем он остановился тогда?.. Если Гурова и боцман отпадают, то странным и необъяснимым становится участие шофера в чаепитии у Бондаревой. Как он мог попасть туда в качестве гостя, да еще в ночное время? С кем он пришел? Какие еще могли быть у него общие знакомые с убитой?

Сурин прав: другой троицы, в состав которой входил бы Челноков, быть не может. И почему собственно исключается участие невестки и боцмана? Психология? Но предвзятые рассуждения о психологии также уязвимы, как и любая умозрительная схема. Еще у Достоевского сказано, что психология — палка о двух концах… Кому, как не ему, Зубову, знать, что в психике людей, даже выросших в условиях социализма, бывают самые чудовищные отклонения от нормы. Разве не приходилось ему видеть в этом же кабинете людей с извращенными инстинктами, людей отравленных гнуснейшими пережитками прошлого?.. Редко? Да, не часто, но бывали…

Вернулся Соколов.

— Разрешите ввести?

— Давай.

Зубов вернулся к столу и разгладил ладонью прищуренное веко.

Галина Яковлевна Гурова была именно такой, какой представлял ее себе полковник по рассказу Соколова. Держалась прямо, лицо — замкнутое. В больших глазах еще незабытая боль.

— Мы хотели уточнить у вас, Галина Яковлевна, некоторые обстоятельства, связанные с пропавшей фарфоровой вазой.

Зубов помедлил. Гурова покраснела, но, не отводя глаз, ждала вопроса.

— Вы говорили, что видели в ней облигации трехпроцентного займа.

— Да.

— Как я себе представляю, ваза стояла в глубине буфета. Что же вас заставило заглянуть в нее?

— Я помогала накрывать стол к чаю.